— Мне нужно… нужно позвонить.
— Что происходит? Рут…
— Пожалуйста. Просто… дай мне секунду.
Он кивает и отступает.
Я хватаю телефон, проскальзываю в спальню и укутываю плечи одеялом. Экран светится в темноте.
Зоя.
Она отвечает после первого гудка.
— Ты в порядке?
Мой голос слишком тихий.
Хрупкий.
— Ты не могла бы… Можешь привезти мне… тест?
На другом конце линии мгновенно воцаряется тяжелая тишина.
А затем…
— Тест на беременность? — шепчет она.
Я едва доверяю собственному голосу.
— Да.
— Буду через десять минут.
Я завершаю вызов.
Руки снова дрожат.
ГЛАВА 24
ВАДЬКА
Уже почти два часа ночи, когда она находит меня за кухонным столом.
Она босиком и снова в моей рубашке. Теперь Рут берет ее, не спрашивая разрешения, и мне это чертовски нравится. Рубашка сползает с одного плеча, ноги обнажены. Волосы растрепаны. Взгляд острый.
Боже мой, какая же она красивая.
Такой красотой люди восхищаются шепотом. Тихо, благоговейно, слегка ошеломленно.
И я хочу ее. Хочу так, блядь, сильно, что у меня мгновенно встает.
Но недавно ей было плохо, и я не хочу давить.
Зоя вернулась домой и принесла все необходимое.
— Опять карты? — спрашивает Рут, наклоняясь над столом.
— Пытаюсь понять, каким будет их следующий ход. Очевидно, они больше не блефуют.
— Нет, — бормочет она. — Им нужна кровь.
Ее голос дрожит.
Всего секунду.
Я это ненавижу.
— Думаешь, он планирует скоординированное нападение?
— Или послание, — отвечаю я. — Что-то жестокое. Публичное. Гробовщик — самый разыскиваемый из ирландцев. Он хочет посеять панику. Устроить бойню.
Она садится, подтянув ноги на стул, и изучает разведданные.
— Может быть, нам стоит… не знаю, рассредоточить людей и ресурсы. Вывезти детей из штата.
Я качаю головой.
— Они этого ожидают. Дороги будут под наблюдением. Они хотят заставить нас бежать.
Она встречается со мной взглядом.
— И что тогда? Окопаемся здесь и будем надеяться, что они промахнутся?
— Мы не надеемся. Мы используем приманку. Ведем их туда, куда нужно нам. Контролируем поле боя.
Ее лицо становится жестче.
— Ты по-прежнему ведешь эту войну так, словно речь идет о противостоянии чести и силы. Вадька, в соседней комнате спит ребенок. Теперь нам есть что терять.
— Я знаю, что могу потерять.
Голос звучит хрипло, почти надломленно.
— Думаешь, я не просчитываю все возможные варианты?
Она вздыхает.
— Мы оба пытаемся его защитить. Просто по-разному. Две стороны одной медали.
Она права.
Я едва заметно киваю.
Рут придвигается ближе, и под столом ее колено касается моего.
— Я хочу, чтобы ты выиграл эту войну, — тихо говорит она. — Но мне нужно знать, что из-за своей гордости ты не похоронишь нас под обломками. Может быть, нам стоит уехать. Получить новые документы. Собраться и просто… исчезнуть. Туда, где безопасно. Где нас не найдут.