— Я не знала, что ты умеешь готовить, — бормочу я.

Он пожимает плечами.

— Базовый навык выживания.

— А разве доставку придумали не для этого?

Он поворачивает голову ровно настолько, чтобы я заметила ухмылку.

Едва различимую.

Но я ощущаю ее как солнечный свет на замерзшей коже.

Он раскладывает еду по тарелкам — две обычные порции и одну поменьше для Луки, если тот проснется, — а затем приносит мне так бережно, словно это что-то священное.

Я делаю один глоток и вынуждена закрыть глаза.

Не высокая кухня.

Даже приправ маловато.

Но еда теплая и вкусная.

И я все-таки голодна.

Он садится рядом, широко расставив ноги, и кладет одну руку на спинку дивана позади меня, словно заключая в скобу.

Не касается.

Просто остается достаточно близко, чтобы я могла придвинуться, если захочу.

И я придвигаюсь.

Прижимаюсь к нему, положив щеку на плечо. Его вторая ладонь ложится на мое бедро и остается там.

Надежная.

Теплая.

Мы едим молча.

Я позволяю себе дышать.

Не знаю, как рассказать ему о своем страхе. Мы и без того через слишком многое прошли.

— Здесь только мы?

— Пока только мы, — отвечает он.

Я вижу, как он это ненавидит. Все происходит не так, как ему хотелось бы. Он не из тех, кто остается в стороне, когда может взять ситуацию под собственный контроль.

Но сейчас вынужден.

Желудок скручивает.

Наверное, организм отходит от выброса адреналина.

Или мне холодно.

Или давит тяжесть всего происходящего.

Или…

Я с трудом сглатываю, пытаясь подавить тошноту.

Но она возвращается — кислая, острая, подкатывающая к зубам.

Я вскакиваю и едва успеваю добраться до ванной.

Тошнота накрывает волной. Одной рукой я упираюсь в столешницу, другой хватаюсь за край унитаза.

Все тело дрожит.

Когда все заканчивается, я опускаюсь на пол и прижимаюсь лбом к прохладной плитке. Сердце колотится, кожа покрылась липким потом.

Половые доски скрипят.

Голос Вадьки звучит тихо: — Рут?

— Я в порядке, — хриплю я.

Он мне не верит.

Разумеется.

Но не давит. Просто приносит стакан воды и опускается рядом.

— Черт. Не думал, что готовлю настолько плохо.

Я слабо улыбаюсь и делаю глоток.

Он убирает влажные волосы с моего лба и молчит.

Просто ждет.

Его молчание нежнее любых слов.

— Может, кишечный вирус, — бормочу я.

Нет.

Я знаю, что нет.

Господи.

— Может быть, — отвечает он, но теперь его голос напряжен. — Время паршивое.

Он наблюдает за мной слишком внимательно.

Разум начинает подсчитывать…

Отматывать дни назад.

— Зоя скоро вернется? — спрашиваю я, стараясь говорить непринужденно, словно меня только что не вырвало в унитаз и месячные не задерживаются.

— Да. Зоя и Рафаил скоро будут здесь.