Я отгоняю воспоминания о своих страхах, о том, что подумала тогда в баре, и качаю головой.
Сейчас я не могу с этим разбираться.
Нужно разделить все по отдельным ящикам.
Сосредоточиться на настоящем.
— Никакой, блядь, самодеятельности, Рут, — говорит он, хватая меня за переднюю часть жилета. Два ремня зажаты в его кулаках. — Ты меня поняла?
Он не моргает. Просто наклоняется, не отводя от меня взгляда.
— Если все станет реальным, я первым доберусь до тебя.
Я фыркаю, хотя сердце бешено колотится.
— Как романтично.
Он ухмыляется.
— Нет. — Его голос становится низким и резким. — Стратегия.
— Звучит неплохо, капитан.
Он прищуривается.
— Слушай меня, женщина. Веди себя хорошо.
Бум.
— А иначе что?
Он проводит костяшкой пальца под моим подбородком.
— Иначе мне придется преподать тебе урок, верно?
Верно?
Я таю, словно масло на сковороде, но каким-то образом остаюсь стоять.
Ура мне.
Нам нужно пройти через это. Снова обрести твердую почву под ногами. Перестать убегать от врагов и определить… что будет дальше.
Я судорожно сглатываю, когда Рафаил начинает выкрикивать приказы, и мы встаем в строй. Желудок скручивает, но не от нервов.
Не совсем.
Какая-то часть меня изо всех сил старается ничего не чувствовать.
Не сейчас.
Не здесь.
Не тогда, когда я считаю дни и притворяюсь, будто не задерживаю дыхание.
ГЛАВА 22
ВАДЬКА
Мы тренируемся несколько дней, изучаем разведданные и проверяем окрестности, но все равно не готовы. Кажется, что сделанного всегда недостаточно.
Так бывает постоянно.
Но на этот раз неизвестность давит сильнее.
Я не могу вечно держать Рут и Луку взаперти, заставляя их во всем зависеть от Копыловых. Убеждаю себя, что это не навсегда. Что мы найдем путь сквозь окружающие нас опасности и угрозы.
Говорю себе, что так выглядит война.
Неизвестность.
Ожидание.
Выживание.
Я обещал ей.
Но какая-то часть меня наслаждается каждой секундой происходящего. Дорожит этими драгоценными, украденными мгновениями, когда мы в безопасности, а Рут не может сбежать и спрятаться.
После долгого дня тренировок я забираюсь в постель рядом с ней или беру ее с собой в душ. Я не могу не заботиться о ней. Такова моя природа. Это единственное, что я умею, и возможность ухаживать за ней и Лукой — хотя бы в мелочах — приносит мне немалое утешение.
Никто здесь не задается вопросом, почему мы живем в одной комнате. И хотя мы об этом не говорим, во взглядах окружающих больше нет любопытства по поводу того, кто мы друг другу и что между нами происходит.
На третий день тренировок у Копыловых Рафаил приглашает меня выпить на балконе. Открывает бутылку пива и протягивает ее мне. После напряженных занятий тело устало, мышцы болят, но это приятная боль после хорошо выполненной работы.