— Блядь. Должно быть, это Рут. Я оставил настоящий телефон в доме — не хотел, чтобы меня отследили. При мне только одноразовый.
Рафаил мрачно подносит телефон к уху.
— Рафаил.
Это Рут.
Она рыдает.
Ее голос расколот, словно битое стекло.
— В баре, Рафаил, — задыхаясь, говорит она. — Скажи, что он у тебя. Скажи, что он с тобой.
Рафаил встречается со мной взглядом. Его лицо превращается в камень.
— Кто, Рут? — спрашивает он голосом, острым как лезвие.
— Вадька.
Ее голос ломается.
— Скажи, что он с тобой.
— Я здесь, малышка, — громко и хрипло говорю я. — Я здесь.
Мне плевать, кто меня слышит.
— Я здесь. Ты в порядке?
— Да, — выдыхает она. — Но… о боже, Вадька. Где все остальные?
— Мы все здесь, Рут, — отвечаю я. — Каждый из нас. Мы в безопасности. А ты в порядке?
— Да, — шепчет она. — Со мной все хорошо. Что произошло?
— Послушай, малышка, мы пока не знаем, что случилось, — говорю вслух, чтобы она меня услышала.
Мы возвращаемся в дом.
Будем допрашивать Зою.
— Я сам поговорю с Зоей, — произносит Рафаил голосом холодным, как сталь.
У него всегда была к ней слабость. Для каждого из нас она как младшая сестра.
Но теперь…
Он ждет.
— Не отвечает?
— Возвращаемся в дом, — рявкает Рафаил. — Забирайте своих женщин. Немедленно.
Он поворачивается к Матвею. Выражение лица мрачное.
— Проверь все, что сможешь найти по камерам. Я сделаю то же самое. Встречаемся в доме. Ясно?
Матвей кивает.
— Да, господин.
И я безмолвно повторяю его ответ.
Потому что Рафаил сказал свое слово.
А его слово — закон.
ГЛАВА 27
РУТ
Вадька в безопасности. И Лука тоже. В комнате слишком тихо. Слишком неподвижно. Такая тишина буквально кричит.
Вадька находит меня и тут же заключает в объятия, словно я могу исчезнуть. Я обмякаю в его руках, прижимаясь щекой к груди. В нем чувствуется непоколебимость, уверенность — тело теплое и сильное, дыхание медленное и ровное.
Мои пальцы скользят по потертой коже его куртки, затем поднимаются к челюсти. От него пахнет холодным воздухом, горелым металлом и едва уловимым порохом.
Он здесь, жив, но с ним не все в порядке.
Я чувствую это по тому, как он меня держит. По напряженным плечам. По тихой тревоге в глазах.
— О чем ты думаешь? — мягко спрашиваю я, слегка отстраняясь, чтобы увидеть его лицо. — Что случилось? Почему? Я… я даже не знаю, на какой вопрос хочу получить ответ первым.
Он отвечает не сразу. Челюсть напрягается, прежде чем он наконец произносит: — Ты видела Зою?
Этот вопрос застает меня врасплох.
— Нет… Я думала, она здесь. Разве нет?
Он тяжело выдыхает, словно легким не под силу этот воздух.
— Судя по трекеру, она здесь, — говорит он с печальной улыбкой. — Но найти ее никто не может.