— О нет… С ней все хорошо? Кто-нибудь…

— Мы считаем, что она в порядке, — перебивает он тихо, но в голосе нет уверенности. — Она позвонила не только мне. Позвонила всем нам — каждому из братьев. Мы все приехали, ожидая увидеть… катастрофу. Но обнаружили только тишину.

— Что? Зачем? — шепчу я.

— В том и вопрос, правда? Зачем? А короткий ответ… мы не знаем.

Никто из нас не знает.

— Нужно ее найти, — говорю я, и сердце тяжело бьется. — Рафаил, должно быть, сходит с гребаного ума.

— Сходит, — почти неслышно отвечает Вадька.

— Даже я не одна из вас, но тоже сходила бы, — признаюсь я.

— Пока что нам нужно поспать, — говорит он, немного отстраняясь и начиная снимать одежду. — Сегодня ночью мы больше ничего не можем сделать.

Он мягко и печально целует меня в висок.

Неужели так будет всегда?

Мы будем балансировать на грани между жизнью и смертью, горем и выживанием, любовью и разрушением?

Страх.

Надежда.

Утрата.

Жизнь.

Границы расплываются.

Я проваливаюсь в глубокий сон без сновидений.

Но снова просыпаюсь.

А затем еще раз.

Каждый раз меня придавливает одна и та же тяжесть. В конце концов я больше не выдерживаю и выбираюсь из постели.

Вадька по-прежнему спит — полностью одетый, тихо похрапывающий. Он выглядит изможденным. Сердце ноет при виде него. Я хочу снова свернуться рядом, но побеждает тошнота.

Я иду в ванную, ополаскиваю лицо водой и проверяю телефон.

В интернете написано, что мне нужен белок.

Ладно.

Я тихо спускаюсь вниз. Дом мрачный и безмолвный.

Неподвижный.

На кухне нахожу кусок сыра и крекеры. Соленые крекеры успокаивают желудок. Я только начинаю снова чувствовать себя человеком, когда за спиной раздаются шаги.

Я напрягаюсь.

У дверей стоят охранники, камеры контролируют каждый угол, поэтому я не знаю, кого ожидать.

Но совершенно точно не Зою.

— Рут, — тихо говорит она.

Голос охрип, глаза полны тревоги.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Она кивает, но голос дрожит: — Буду.

— Садись, — велит она. — Ты сделала тест?

Я не могу сдержать легкую улыбку. Несмотря на все, что происходит между нами, несмотря на бурю, через которую мы все продираемся, ее появление кажется глотком чего-то хорошего.

— Сделала…

Она тянется ко мне.

— И?

Я киваю, теперь уже широко улыбаясь. Не знаю, как полагается сообщать людям такие новости. Для того, кто мы и как живем, не существует инструкции.

Но да.

— Только пока не говори парням, — торопливо прошу я. — Они устроят какую-нибудь ядерную войну. Но да… у меня будет ребенок. От Вадьки, разумеется, — смущенно добавляю я.

Она тут же ахает.

— О боже, — шепчет Зоя и так крепко обнимает меня, что я едва могу дышать. — О боже, я так за тебя рада!