— Конечно, я мокрая, — шиплю я. — Ты же Вадька.
О боже.
Я действительно сказала это вслух?
Эти слова уничтожают остатки его самообладания.
Он отодвигает мои трусики и вводит в меня два пальца, вырывая судорожный вдох, словно это кислород. Второй рукой он упирается в стену рядом с моей головой. Мышцы напряжены — он все еще пытается себя сдерживать.
— Тебе нравится? — тихо спрашивает он.
— Да…
— Скажи.
— Нет.
Его ладонь с такой силой обрушивается на мою задницу, что я приподнимаюсь на носках, резко втягивая воздух и почти умоляя о продолжении. Он прижимает основание ладони к моей киске, и я всхлипываю. Совершая круговые движения, он удерживает руку на месте, пока давление и потребность не становятся невыносимыми.
— Скажи, что тебе нравится.
— Мне нравится, когда ты… блядь… контролируешь меня.
Он снова просовывает пальцы под трусики, вводит их глубоко и сгибает внутри.
Я едва не кричу.
— Ты мне доверяешь, — говорит он.
Не вопрос.
Факт.
Священный факт.
Я отчаянно киваю.
— Да. Да, черт возьми, доверяю.
Он снова целует меня — жестко и грязно, — и я кончаю от его руки, пульсируя вокруг пальцев, пока он шепчет у моей кожи: — Моя.
Когда ноги подкашиваются, он меня ловит.
Когда я дышу — дышу вместе с ним.
И когда наконец открываю глаза, он смотрит на меня так, словно я только что подарила ему что-то бесценное.
Его большой палец скользит по моей щеке.
Нежно. Пугающе.
— Ты моя, Рут.
Я должна возразить.
Укусить. Начать сопротивляться. Но вместо этого киваю. Потому что, возможно, я уже давно принадлежала ему.
Телефон Вадьки звякает, сообщая о новом сообщении. Он показывает мне экран.
Матвей: Приезжай к нам. Срочно. Возьми с собой Рут.
ГЛАВА 17
ВАДЬКА
Флешка открывается со щелчком.
Сначала Матвей молчит. Только откидывается на металлическом стуле и смотрит на экран, плотно сжав губы и тяжело дыша.
Я не дышу.
Рут не двигается.
Матвей указывает на экран.
— Это не просто список целей, — безжизненно говорит он. — Это полная карта семей. Все ветви братвы. Дети. Любовницы и любовники. Все, кто связан со старыми родами.
Я чувствую это раньше, чем вижу, — ледяную волну под ребрами.
А потом замечаю.
Ее имя.
Рут Уэкслер.
Под красным заголовком:
Очистить род. Уничтожить наследников.
Я отшатываюсь, словно меня ударили.
— Блядь, — шепчу я. — Им не нужна гребаная война. Они хотят устроить геноцид.
Я наклоняюсь вперед, не отрывая глаз от экрана, словно могу уничтожить его одним взглядом. Кулаки лежат на коленях.
— Это ведь… не новое. Это не месть за то, что ты сделал, правда?
Матвей сглатывает.
— Все хуже. Есть записи с камер наблюдения. Лука гуляет с няней. Временные метки показывают, что это было уже после нашей последней проверки.