Она стоит там же, где стояла Мария.
Где покачивала бедрами и что-то напевала, пока готовила кофе.
Рут поет мимо нот.
У Марии был голос ангела.
Это… иначе.
И я скучаю по ней.
Так сильно, блядь, скучаю.
Лука напоминает мне Марию.
И Рут тоже…
Только совсем не так, как я ожидал.
ГЛАВА 5
РУТ
Я не сразу понимаю, что все еще смотрю на телефон, — только когда Лука тянет меня за руку. Я растерянно моргаю и пытаюсь понять, что сейчас произошло.
Вадька связывает меня с сестрой так, как никто другой.
Во всяком случае, по-настоящему.
Мама помнит Марию из нашего детства — девочку с косичками и разбитыми коленками, которая босиком танцевала во дворе. А меня почти не помнит. Теперь уже нет. Поэтому после каждого визита к ней внутри остается еще больше пустоты. Я чувствую себя еще более израненной. Беззащитной.
Все становится только больнее.
Кроме Зои, среди моих друзей — лишь несколько местных, которые до сих пор здесь живут, и пара постоянных посетителей бара, все еще способных смотреть мне в глаза. Но даже они теперь разговаривают со мной так, словно я ходячая бомба замедленного действия — медленно отсчитывающая секунды и опасная.
В этом нет ничего нового. Люди и раньше так себя вели.
Но не они.
Не те, кто прежде считал меня сделанной из железа.
Теперь я чувствую себя хрупкой, будто меня выдули из тонкого стекла.
И ненавижу это.
Господи, как же я это ненавижу.
Но Вадька говорит о Марии так, словно она все еще здесь. И какая-то часть меня — та, о которой я никогда не говорю вслух, — верит, что, возможно, так и есть.
Через месяц после ее смерти в бар пришла Анисса, жена Матвея. Она почти ничего не сказала. Просто заказала напиток и вложила мне в ладонь красивый фиолетовый кристалл.
— Это аметист, — мягко произнесла она, словно даже слова могли оставить синяк. — Он помогает исцелению. Некоторые верят, что благодаря ему мы сохраняем связь с любимыми людьми.
Я поблагодарила ее настолько вежливо, насколько смогла, и пододвинула напиток через стойку.
Матвей называет ее своей маленькой ведьмой. Она всегда увлекалась такими вещами — картами таро, кристаллами, эфирными маслами и всем остальным. Раньше я не обращала на это особого внимания. Просто улыбалась и кивала.
Я бросила камень в дальний угол ящика с мелочью, потому что не хотела на него смотреть. Но, оставив его там, добилась прямо противоположного. Теперь приходится видеть его каждый раз, когда открываю ящик, чтобы дать посетителю сдачу.
Впрочем, сейчас такое случается нечасто. Наличными почти никто не расплачивается.
Но все же.
Пара раз за вечер — возможно, уже слишком много.