— Я читала ему сказки, пока он окончательно не уснул, — тепло добавляет Зоя. — Такой милый. Положил голову мне на плечо.
Вадька улыбается и почти самому себе тихо говорит: — Он любит, когда ему читают.
Затем пересекает комнату и опускается на колени возле кровати. Его лицо смягчается, когда он проводит большой мозолистой ладонью по голове сына. Осторожно убирает влажные волосы со лба Луки.
Он произносит что-то по-русски, но я не совсем разбираю слова.
Кажется, желает сладких снов.
Глаза Зои блестят.
Мои тоже.
Хорошо.
Значит, дело не только во мне.
Я опускаюсь на колени с другой стороны кровати и смотрю на маленького, похожего на ангела племянника. Есть в спящих детях что-то, что трогает сердце сильнее всего на свете.
Щеки Луки покрыты ярким розовым румянцем. На нем пижама с Суперменом, которая уже немного мала и натянулась на все еще круглом животике.
Мы с Вадькой одновременно наклоняемся, чтобы поцеловать Луку в лоб…
И замираем, едва не соприкоснувшись носами.
Первой отстраняюсь я. Поднимаю маленькую ладонь Луки и целую каждую милую костяшку. Затем поправляю вокруг него одеяло и поднимаюсь.
От одного вида спящего в безопасности ребенка, который спокойно дышит и отдыхает… мое сердце тоже обретает покой.
Лука шевелится и переворачивается.
Один сонный глаз открывается.
— Папа, — тихо произносит он, а затем смотрит на меня.
Его веки снова опускаются. С сонной улыбкой он глубже зарывается под одеяло.
Когда Вадька поднимается, его глаза тоже блестят от слез.
Почему мы вообще внушили мужчинам, что плакать неправильно?
Если у меня когда-нибудь появится сын, я обязательно объясню ему, что эмоции — это сила. Что хорошие мужчины плачут.
Что плачут все.
Все без исключения.
Выйдя из комнаты, Вадька тяжело вздыхает. Я подавляю зевок.
Черт, как же сильно мне хочется спать.
По другую сторону двери нас встречает Рафаил.
— Итак… есть только одна проблема, — произносит Рафаил, прочищая горло.
Он засовывает руки в карманы, и, кажется, впервые в жизни я вижу, как Рафаил выглядит смущенным.
— Эти убежища строили с расчетом на супружеские пары. Родион и Эмбер находятся в одной комнате. Мы с Полиной — в другой. Лука спит с Зоей, и свободной осталась только одна комната.
Он отводит взгляд.
О боже.
О нет.
Я точно знаю, что он сейчас скажет, еще до того, как слова срываются с его губ.
— Значит, эта комната достается вам двоим, а там довольно тесно, — виновато объясняет он. — И кровать только одна.
ГЛАВА 8
ВАДЬКА
Я с шумом выдыхаю. Мысленно стону, но нам придется как-нибудь справиться.
Я взрослый мужчина, а не гребаный озабоченный подросток.