Поэтому киваю.

— Ладно, что-нибудь придумаем.

Если бы не виноватое выражение на лице Рафаила, я почти решил бы, что нас, блядь, пытаются свести.

Но знаю, что это не так.

Они всего лишь пытаются сохранить людям жизнь.

Глаза Рут широко распахнуты, однако вслух она ничего не говорит.

Хорошо.

Я лягу на пол.

Или на диван.

Или еще куда-нибудь.

Но стоит открыть дверь, как я понимаю, что имел в виду Рафаил, говоря о тесноте.

На этом полу ни за что, блядь, нормально не выспаться. Чтобы поместиться между кроватью и стеной, мне придется свернуться в позу эмбриона.

Переживу.

— Я лягу на полу, — бурчу я.

Рут фыркает.

— Ага, ни хуя подобного, детка. Думаешь, я стану рисковать тем, что сестра восстанет из могилы и задушит меня во сне за то, что я заставила ее мужа спать на цементном полу? Ты, блядь, серьезно?

Детка?

Мне нравится.

Блядь.

Она решительно кивает.

— Мы что, в седьмом классе? Разделим чертову кровать и не будем распускать руки.

Затем она быстро отворачивается, а щеки становятся розовыми.

Я едва сдерживаю смех.

Она чертовски красива.

А у мужчины есть потребности. Собственный кулак в душе — совсем не то же самое, что горячая сладкая киска.

Что, если из-за постоянного недосыпа я потеряю контроль?

Что, если у меня встанет?

Как он может не встать?

А вот так: я, блядь, взрослый мужчина.

Разумеется, справлюсь.

Она упирает руки в бока и смотрит на меня.

— Какие у нас варианты? Я могу лечь на детскую кровать в комнате Зои, а мы разбудим Луку и отправим его спать с тобой.

— Ты говоришь глупости, — отвечаю я, закатывая глаза.

— Это я говорю глупости? Ты только что предложил спать на бетоне.

— Хорошо. Ладно. В нашей ванной лежит спортивная сумка с запасной одеждой: легинсами, шортами, футболкой и прочим.

Я указываю на ванную.

— Иди готовься ко сну, — ворчу я.

— Иди готовься ко сну, — передразнивает она через плечо, словно бросая вызов.

Клянусь богом, мне приходится собрать всю выдержку, чтобы не схватить ее за этот дерзкий ротик, не притащить обратно и не перекинуть через колено.

Она всегда была нахалкой.

Пока она не принадлежала мне, я закрывал на это глаза.

Но теперь?

Теперь я не могу перестать представлять, как отпечаток моей ладони будет выглядеть на ее заднице.

Хотя она все равно не моя.

Ненавижу, блядь, что обожаю дерзких женщин.

Она стоит перед зеркалом и собирает волосы, выгнув спину так, словно прекрасно понимает, что со мной делает.

Я хватаю одежду — просто чтобы занять руки чем-то, кроме нее. Чтобы они не подчинились инстинкту.

Она намеренно меня провоцирует?

Из всех знакомых женщин я никогда не назвал бы Рут кокеткой. Она слишком язвительная и независимая.