Я сажусь рядом и делаю большой глоток.

— Где Рут? — тихо спрашивает он.

— С Зоей.

Зоя попросила ее прочитать какое-то эссе или что-то в этом роде.

Рафаил откидывается назад и оценивающе смотрит на меня, хотя на губах поблескивает намек на улыбку.

— Какие у тебя намерения насчет Рут?

Как пахан братвы Копыловых и мой лучший друг, он имеет право спросить.

Но вопрос все равно кажется слишком личным.

Слишком священным.

Я смотрю с балкона вдаль. Солнце садится, окрашивая золотом и красным громады далеких зданий. Налетает порыв холодного ветра, где-то неподалеку лает собака.

Я отпиваю пиво.

Сглатываю.

Наклоняюсь вперед, упираясь предплечьями в колени, и встречаюсь с ним взглядом.

— Я люблю ее, Рафаил.

Он кивает.

Ждет.

Я не ответил на его вопрос.

Опускаю глаза на бутылку. Капля конденсата скользит по янтарному стеклу.

— И знаю, что она любит меня.

— Она тебе это сказала?

— Да.

Проходит еще несколько мгновений.

— А ее мать? Какие последние новости?

Я пожимаю плечами.

— Пока состояние стабильное, но она угасает. Теряет память, и это ее пугает. Делает агрессивной. Но, похоже, о ней хорошо заботятся.

Рут об этом не знает, но я заплатил охренеть какие деньги, чтобы ей обеспечили лучший уход.

— Да.

— Значит, дело не только в утешении. Ты ложишься с ней в постель не потому, что там тепло и все кажется знакомым. Ты думаешь о будущем.

Он меня провоцирует?

Я медленно киваю, напряженно сдвинув плечи.

— Я ничего этого не планировал. Только не с Рут. Но чем больше времени провожу рядом с ней, тем яснее понимаю… она вписывается в мою жизнь. Мы подходим друг другу.

Я смотрю на него.

— Она бросает мне вызов. Видит меня. Не вздрагивает.

Отвожу взгляд.

— С Марией все было иначе, да. Но и я тогда был другим.

Я снова отпиваю пиво.

— Иногда меня пиздец как сводит с ума понимание, что я сжег бы весь гребаный город, если бы это помогло защитить ее и Луку.

Вслух я не говорю, что боюсь потерять хотя бы крупицу контроля.

А рядом с Рут я теряю весь.

Рафаил наклоняется вперед и понижает голос.

— И ты считаешь, что этого достаточно? Что готов защищать их любой ценой?

Я смотрю на бутылку в руках.

— Для начала неплохо, разве нет?

Он долго наблюдает за мной, а затем переводит взгляд через мое плечо на дом.

— Думаю, она боится.

Я резко смотрю на него.

— О чем ты?

Он поджимает губы, обдумывая ответ.

— Женщине нужно знать, что ты настроен серьезно, Вадька. Сначала ты любил ее сестру, и это наверняка не выходит у нее из головы. Она не хочет стать заменой Марии.

Темперамент берет верх, и я резко возражаю: — Блядь, Рафаил, она не замена.

Он поворачивает ко мне жесткий, вызывающий взгляд.