― И еще пункт о последствии нарушения договора, ― просящий герцога голос звучал чуть слышно.

― «… и дабы нерушим был договор в словах сих, порукой тому будет клятва на крови божественной сыновей отчих, и на всех наследников порукой грядет. Да скрепят его свидетельства жрецов духовных по единому от легатов трех миров сосуществующих, да печати советников магических, гарантом исполнения служащие. Если же нарушен договор будет клятвоприносящими, либо потомками их наследующими, то перестанет в мире род преступивший существовать, да имя ветром развеется и забудется под Небом, да содрогнутся устои Империи, потрясенной клятвопреступлением, да гибель настанет всему порядку ныне существующему, и если…»

― Подожди, Корденс, ― Файолин встала, положила свиток на стол и подошла к мужу. ― А теперь попробуй сказать тоже самое, но человеческим языком, а не высокопарными фразами древнего договора.

Холод пронзительных светлых глаз растворился в теплом бархате ответного взгляда.

― Договор перестанет иметь силу, если исчезнет Излом, ― повторил Корденс и Файолин согласно кивнула. ― На престол не имеют права претендовать Безымянный герцог и его наследник.

― Наследник, сын, внук и так далее, ― повторила Файолин. ― Лейра ― не сын, не наследник.

― А дальше… Там не сказано ничего конкретного, что ждет род, нарушивший договор.

― Он перестанет существовать, ― произнесла Файолин, ― и рухнет существующий порядок в Империи. А что возникнет вместо? Ты понимаешь теперь, почему впервые за столько лет в твоем замке появился посланник Императора? И для чего Лейру так настойчиво требуют ко двору?

Салира с трудом разогнула спину, которую долго удерживала, сгорбившись над серебряным тазом с водой, и щелчком пальцев развеяла заклинание чуткости, позволяющее через воду слышать разговоры на ограниченном расстоянии. В арсенале не каждого магистра присутствовало такое умение.

― Молодец, девочка, ― одобрительно прошептала женщина. И на лице ее расплылась торжествующая и страшная улыбка.

***

Свист воздуха у самого уха Илиаса просигналил о том, что кулак противника чуть не достал его. Поднырнув под резко выброшенную руку, мгновенно развернувшись, чтобы дотянуться до шеи, он осознал, что не успел. Молниеносный разворот на полкорпуса вновь увел кажущуюся уязвимой часть тела из-под удара.

«Хорош!» ― в стальных глазах Илиаса плеснула веселая злость.

Его соперник дернул уголком рта в ответной усмешке. Выражение раскосых, глядящих в никуда, глаз не изменилось, но было понятно, что они цепко высматривают любой намек на атакующее движение в стоящей рядом фигуре.