— Я первая, — сказала я Каэле, которая вошла следом со связкой ключей.

— Первая, — согласилась она. — Я принесла чистую повязку и бинт для пальца, госпожа. Не отравитесь кровью, если камень окажется с подвохом.

Она пошутила, но не улыбнулась, и я поняла, что она боится за меня больше, чем показывает. Я села на скамью у стола, положила перед собой слепок кроновой печати, пробу сургуча, запись Бранна и список свидетелей ночи, и стала ждать. Мне нужно было дышать ровно, чтобы голос не сел, когда я начну говорить, и я стала считать удары сердца, как учила меня Рейна на уроках дипломатии.

Первым вошел Вельт. Он был одет в черное, без украшений, и перстня на пальце по-прежнему не было. Он посмотрел на камень, на меня, на разложенные бумаги, и сел напротив, оставив между нами весь стол. Он ничего не сказал, и я была ему за это благодарна, потому что я не знала, как отвечать на его вопросы до того, как прозвучит моя присяга.

— Вельт, — сказала я тихо. — Мне нужно твое разрешение не как мужа, а как главы дома, чтобы я могла принести присягу двору.

Он посмотрел на меня долго, потом кивнул.

— Разрешаю. Не как муж. Как глава дома.

Я взяла у Каэлы бинт, положила левую руку на камень и достала из кармана маленький нож, которым обычно чинила перья. Уколола подушечку среднего пальца, выдавила три капли на руну. Кровь впиталась в камень с тихим шипением, и камень стал теплее, чем был. Хальд, вошедший следом, поставил свою подпись в протоколе свидетелем, потом подошла Каэла и тоже расписалась, коротко, не глядя на меня. Я перевязала палец бинтом, спрятала нож и положила руку на стол так, чтобы все видели, что она не дрожит.

В этот момент дверь открылась, и вошел Торбен. Он был крупный, с седой бородой и тяжелым взглядом, и он сразу посмотрел на камень, потом на меня, потом на Хальда.

— Я слышал, переводчица принесла присягу, — сказал он. — Хочу проверить, что камень настоящий.

— Камень настоящий, — сказал Хальд. — Я принес его из сокровищницы сам.

— Я хочу проверить, — повторил Торбен и шагнул к столу.

Вельт встал между ним и столом, не повышая голоса.

— Камень не трогать. Присяга принята. Госпожа Ливея теперь имеет право голоса в совете как переводчица двора. Прошу садиться, совет начинается.

Торбен посмотрел на меня, на Вельта, на Хальда, и сел. Я выдохнула, потому что все получилось, и у меня в кармане лежала подписанная Хальдом и Каэлой бумага о присяге, которую я теперь могла предъявить в любом споре. Это была цена, которую я заплатила за право говорить, и цена была честной, потому что я сама ее выбрала.