Я запечатала тетрадь своим перочинным ножом, сунула в ящик стола и легла. За стеной тихо капала вода из крана в кладовой, и впервые за три ночи я уснула сразу, не считая шагов в коридоре.

Я пересчитала бинты и положила их на подоконник в ряд, как монеты перед чеканщиком. Седьмой, восьмой, девятый. Бранн ждал у стены, сложив руки на груди, и не торопил. Каэла поставила кувшин с теплой водой и ушла, не сказав «не спите допоздна», и я отметила это, потому что отметки теперь были моей работой.

— Сядь, — сказала я Вельту у лечебницы. — Рукав закатай.

Писец поднял перо. Он сел на табурет без возражений. Красная полоса на запястье подсохла, но кожа вокруг натянулась, как пересохший пергамент, и я сама положила холодный компресс, потому что Бранн качнул головой: не трогай, дай ей. Вельт дернул уголком рта и промолчал. Потом я села напротив, вытянула свое запястье на стол ладонью вверх и наложила повязку сама. Синяк от ворот потемнел до синевы, кость не болела, и затягивать узел зубами было привычно.

— Не надо, — тихо сказал он.

— Надо. Четыре свидетеля должны видеть рану, иначе завтра кто-то скажет, что я сама билась о ворота, чтобы выставить вас тиранами. Мне не нужно, чтобы меня жалели, мне нужно, чтобы меня не врали.

В дверь постучали три раза, ровно. Мальк. За ним Неса в плаще, мокром от мокрого снега, с тонкой кожаной папкой в руке. Она остановилась у порога, не снимая перчаток, и смотрела на меня так, будто в первый раз за три дня видела, как я дышу.

Я разложила перед ними книгу дома. Четыре подделки легли одна над другой, страница за десятое число — сверху.

— Вот запись о покупке воска на восемь гронов у гильдии переписчиков. Печать канцелярии короля Тарвена настоящая. Моя подпись под ней поддельная: буква «е» круглая, у меня вытянутая. Чернила медовые, их берут у переписчика с Кожевенной улицы, у того же мастера, что закупает Совница Рейна. Прошу каждого из вас подтвердить, что вы это видите, вслух и при свидетелях.

Бранн кивнул первым, положил на стол свой оттиск кроновой печати с прошлогоднего счета за лекарства. Каэла сказала ровным голосом, что заказа на воск от ее имени не делала, и это тоже было записью в мой реестр. Мальк торопливо подтвердил про круглую «е» и добавил, что трещина на левом завитке гильдейского сургуча одинакова на всех оттисках мастера, если тот не меняет состав. Неса посмотрела на меня долго, потом достала из-за пазухи сложенный вчетверо лист и положила рядом с книгой.

Я развернула. Письмо было коротким и пахло чужими духами, тяжелыми и медовыми, теми же, что остались на поддельной странице. «Ливея, дочь наша, не заставляй нас сожалеть о твоем воспитании. Вернись на дознание в столицу, пока клятва не сожгла того, кто рядом с тобой.» Я положила письмо поверх поддельной страницы и накрыла ладонью, чтобы запах не ушел в зал.