Я положила ладонь поверх ладони Каэлы. Она вздрогнула так, как вздрагивают от забытого тепла, и не убрала руку.

— Каэла, — сказала я тихо. — Я не сержусь. Ты не виновата в том, что подпись подделана. Ты виновата в том, что молчала полмесяца, пока я перебирала записи. Это другое.

Писец поднял перо. — Я не знала, что вы перебираете, — прошептала она. — Вы работали в кабинете, я не входила без стука. Я думала, что вы просто читаете договоры. Я не знала, что вы уже нашли воск.

— Теперь знаешь, — сказала я. — Завтра совет дома в полдень. Вельт пишет под мою диктовку обещание не отдавать приказов. Под мою диктовку, Каэла. Это будет первый документ, который он подпишет не как лорд, а как подписавший под чужой рукой. Мне нужна твоя копия этой страницы. Не оригинал, копия. Я поставлю ее рядом с подлинником книги, и совет увидит, что страница не тронута. Оригинал твоей копии я верну тебе через час, после сверки с моим слепком. Копия останется у меня как свидетельство доброй воли дома. Идет?

Она сглотнула.

— Идет, — сказала она.

Мы пошли в кладовую. Каэла открыла свой ларец, вынула из-под льняной скатерти сложенный вчетверо лист, развернула. Я узнала ее руку без ошибки: ровный хозяйский почерк, правый нажим, круглая е в слове «мед». Под копией стояла дата и приписка «списано с подлинника». Я приложила к листу свой слепок печати короны, обведенный иголкой. Линии совпали до трещины на левом завитке. Я переписала копию начисто, поставила внизу «заверено переводчицей двора Ливеей Арден», отдала Каэле ее лист и сложила свой в реестровую тетрадь. Часы на кухне пробили четыре. До рассвета оставалось три часа.

Я нашла Вельта в кабинете. Он действительно переодел рубашку, теперь длинный рукав скрывал полосу до локтя, но не до запястья. У дальней стены он стоял с пером в руке, и на столе перед ним лежал чистый лист, на котором было написано одно слово: «Обещаю». Дальше шло много зачеркнутых строк. Он поднял голову, увидел меня, отложил перо.

Радан не перебил. — Я не могу подобрать слова, — сказал он тихо. — Я начал писать заранее, чтобы не терять время при вас. Получается плохо. Я не могу обещать то, что не в моей власти. Обещание не использовать клятву для давления это не закон. Это мой выбор на каждый день. Я не знаю, как это записать, чтобы было честно и чтобы совет принял.

— А вы не пишите заранее, — сказала я. — Вы пишете при мне. Это и будет залогом.

Он посмотрел на лист, на зачеркнутое, на чистую нижнюю половину. Потом на меня. Я обошла стол, села на скамью у стены, подвинулась, чтобы оставить ему место. Он сел рядом. Не близко, на расстоянии ладони. Я положила перед ним тетрадь с реестром, раскрыла на нужной странице, под его подписью о муке.