— Вот здесь, — сказала я. — Ниже моей строки. Пишите за мной.

Я наклонилась к его уху, потому что иначе мне пришлось бы повышать голос, а голос у меня дрожал от недосыпа. Он замер, я почувствовала это плечом, как мелкий холод. Я стала диктовать медленно, без канцелярита, потому что обещание не пишется как договор.

— Я, Вельт Нор, лорд дома Нор, обещаю не отдавать жене, Ливее Арден, приказов, ограничивающих ее свободу, и не использовать клятву крови для давления на нее. Обещание дано мной добровольно, при свидетелях, в здравии и твердой памяти. Если я нарушу обещание, я теряю право голоса в совете дома на тридцать дней.

Он писал молча, медленно, выводя каждую букву. Полоса на его запястье не двигалась. Я следила только за ней, потому что обещание не причиняет ему вреда, оно не противоречит клятве, оно снимает с клятвы лишний вес. На середине фразы про тридцать дней он остановился, обмакнул перо, и я увидела, как под рукавом что-то дрогнуло. Полоса не пошла вверх. Она чуть отступила вниз, к запястью, на палец. Я перевела дыхание. Он дописал, поставил точку, подписал. Положил перо. Не повернулся ко мне.

— Ливея, — сказал он так тихо, что я едва расслышала. — Я не умею просить. Я умею приказывать, отступать, молчать. Просить я не умею. Я прошу вас принять это обещание как подарок, а не как документ. Я не обещаю того, что не смогу сдержать. Я обещаю то, чего хочу.

Я посмотрела на его профиль. Скула, тень у виска, мокрая прядь, которую он забыл убрать. У меня защипало глаза. Это было от недосыпа, не от него. Я знала, что от него, но мне нужно было себе это сказать.

— Принимаю, — сказала я. — Как подарок.

Он чуть повернул голову, на полдюйма, ровно настолько, чтобы я могла видеть, что у него дрогнули ресницы. Ничего больше. Я встала, забрала тетрадь, пошла к двери. У порога обернулась.

— Совет в полдень, — сказала я. — В бельевой. Пять подписей под одним листом. Ваша будет шестой, если захотите. Если нет, пять достаточно.

— Я приду, — сказал он.

— Я знаю, — сказала я. — Поэтому и говорю.

Я вышла в коридор. За моей спиной он остался сидеть на скамье, в той же позе, с листом, на котором не было зачеркнутых строк. Только его обещание и моя дата. В бельевой я разложила стол, проверила, что чернила свежие, что печать дома Нор в медной коробке, что в углу стоит кувшин с водой и три чистых чашки. Пять подписей под одним листом. Вельт, Каэла, Мальк, Бранн, я. Я положила на стол чистый лист, написала сверху «Совет дома Нор, полдень», ниже оставила место для обещания Вельта, которое он принесет с собой. Под ним место для четырех свидетельских подписей. Последней, пятой, я вписала свое имя мелким почерком, как переводчица двора. Ливея Арден, переводчица.