Вельт смотрел на собственное запястье, и я впервые видела на его лице не вежливость, а усталость, которую он больше не пытался спрятать.

— Цена есть, Ливея. Просто она платится не сегодня. Клятва считает и сдержанные слова, и те, что я не произнес, хотя мог. Целитель записал, что в коридоре я молчал четыре раза, и каждый стоил мне тонкой полоски. Я хочу, чтобы вы это знали, потому что вы единственная в этом доме, кому я обязан это сказать.

Я взяла его руку, повернула ладонью к свету свечи и нашла ту полоску, о которой он говорил. Она шла по самому краю вены и была почти прозрачной. Я дотронулась до нее подушечкой большого пальца, и кожа под ней была холоднее, чем вокруг. Это был счет, а не рана, и мне не понравилось, что я поняла это так быстро.

Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах ту секунду, когда он решал, можно ли принять помощь, не отдав мне за нее власть. Решил. Сел ровно, положил руку ладонью вверх и больше не двигался. Я открыла жестянку, и запах полыни смешался с лавандой от бинта, и впервые подумала, что в чужом доме у меня может быть запах, который не принадлежит ни мне, ни ему, а только этой комнате.

Мазь легла легко, без боли, и я перевязала ему запястье короткой лентой, потому что длинный бинт он бы не оценил, а мне нужно было, чтобы он завтра мог снять повязку сам, без моей помощи. Я затянула узел, он посмотрел на мою работу, и впервые за два дня я увидела на его лице согласие без слов.

— Спасибо.

Это была его первая благодарность за помощь без намека на долг, и я приняла ее без отказа и без поклона.

Он встал, одернул рукав и пошел к двери, и я заметила, что он выбрал более длинный путь, мимо окна, а не мимо стола, где лежала моя тетрадь. Дверь он открыл сам, потому что я еще сидела, и вышел в коридор, не оглядываясь. Я слышала его шаги до поворота, потом до лестницы, и только когда они стихли совсем, позволила себе наклониться и потереть переносицу, потому что от запаха полыни у меня всегда болит голова.

В тетради у меня появилась третья запись: лорд Нор, запястье правой руки, след клятвы в виде тонкой полосы, обработан мазью при закрытой двери, повязка снята по его решению утром. Я поставила дату, подписала своим именем и именем Бранна как свидетеля, потому что слепок его печати на бинте никуда не делся. Замок от калитки я положила обратно в шкатулку, ключ лег рядом, и она стала весить заметно больше, чем утром.

Шаги в коридоре послышались снова, на этот раз от лестницы, легкие и торопливые, и я узнала постук Малька, который стучал костяшками, будто боялся разбить дверь.