— В бизнесе не проигрывают. В бизнесе уходят.

Я встала.

Сумку на плечо.

Папку оставила ему — пусть подавится.

— Ты уходишь.

Он тоже поднялся.

Медленно, с достоинством.

В его взгляде была злость.

Холодная. Такая, какой убивают через пять лет, когда ты уже забыла, что перешла кому-то дорогу.

— Ты думаешь, он тебя простит?

Я не ответила.

Потому что в этом вопросе он впервые попал.

Потому что я не знала.

Потому что Вяземский — не тот, кто прощает.

Он тот, кто анализирует.

Аналитик хренов.

А я ему врала.

Профессионально.

Смачно.

А потом он просто посмотрел на меня и сказал: «Уходи».

А потом статья.

И теперь он думает, что я ещё и мстительная сука.

Хотя, если честно, мстить я не умею.

Я умею только врать и страдать.

Молча.

Я развернулась и вышла.

Ветер на набережной бил в лицо.

Хорошо.

Больно.

Честно.

Я шла медленно.

Внутри было странно.

Не триумф.

Не облегчение.

Просто усталость.

Такая, когда организм говорит: «Всё, детка, я умываю руки. Дальше сама».

Я выиграла.

Лебедев открыт.

Он уйдёт.

Компания устоит.

Акции не рухнут.

Всё будет хорошо.

Кроме одного.

Кроме Кирилла.

Я остановилась у перил.

Посмотрела на воду.

В отражении фонарей река казалась спокойной.

Золотые дорожки дрожали на волнах.

Красиво.

Холодно.

Одиноко.

И тут в голову полезло всякое.

Например, как он смотрел на меня в машине после аварии. Как его рука врезалась мне в грудь, припечатывая к креслу. Как он сказал: «Я испугался». Как потом на заправке я вытирала кетчуп с его рубашки, а он смотрел так, будто я — единственное, что существует в этом мире.

А потом — пустота.

Несколько дней, в течение которых я успела:

— прокрутить в голове все возможные сценарии (от «он сейчас позвонит» до «он женится на другой»);

— выучить наизусть все его фотографии в открытом доступе;

— возненавидеть себя за то, что проверяю телефон каждые пять минут;

— возненавидеть его за то, что не пишет;

— написать и стереть семнадцать сообщений;

— дописать этот список до бесконечности.

И всё это время внутри сидело мерзкое чувство вины.

Потому что да, он поверил статье.

Он не спросил.

Он просто... не спросил.

Но до статьи было другое.

До статьи я сама всё разрушила.

Я достала телефон.

Открыла диалог с ним.

Пусто.

Ни «спасибо за папку». Ни «ты молодец». Ни «давай поговорим».

Ноль.

Абсолютный.

И что я могу ему написать?

«Привет, это снова я, та самая, которая тебе врала, но сейчас я принесла тебе Лебедева на блюдечке, прости меня?»

Жалко.

«Я не сливала статью. Это Лебедев. Доказательства в папке».

Сухо.

Как отчёт.

«Ты был прав, что не доверяешь мне. Я врала. Но статью слила не я».

Слишком сложно.

Я убрала телефон.