Я покрутилась перед зеркалом, осталась довольна и подмигнула своему отражению:

— Ну, Вяземский, держись. Сегодня я буду твоим самым красивым кошмаром.

Водитель уже ждал у подъезда. Когда я вышла, в животе было лёгкое, злое возбуждение — как перед экзаменом, где ты знаешь ответы, но тебе всё равно хотят устроить сюрприз. Только вместо билетов — толпа журналистов, а вместо преподавателя — мужчина, от которого у меня внутри всё переворачивается.

Водитель открыл дверь.

Вяземский был внутри.

Сидел на заднем сиденье, как будто в этой машине мир обязан быть тихим и аккуратным. Идеальный профиль, идеальная осанка, идеально выбритый подбородок. Взгляд поднял — и я почувствовала, как его раздражает то, что я сегодня не «просто женщина». Я сегодня слишком собранная. Слишком красивая. Слишком… опасная для его спокойствия.

— Садитесь, — сказал он.

Я села, закрыла дверь и пристегнулась. На секунду задержала пальцы на ремне — просто чтобы не показать, что сердце делает лишние движения. Потому что когда он так смотрит, даже ремень безопасности кажется компрометирующей деталью.

— Вы так произносите «садитесь», будто делаете мне одолжение, — сказала я, глядя прямо перед собой.

Вяземский молча посмотрел на меня, медленно, внимательнее, чем прилично. Глаза скользнули по платью, по губам, остановились на щеке и вернулись к моим. Я чувствовала этот взгляд кожей — он был как лёгкое прикосновение, от которого хочется то ли отодвинуться, то ли наоборот, придвинуться ближе.

— Вы подготовились, — произнёс он.

— Вы вчера устроили мне демонстрацию вашего офисного гостеприимства, — ответила я спокойно. — Сегодня я решила хотя бы выглядеть так, будто это было запланировано. А не как будто меня сюда привезли в багажнике.

У него чуть дёрнулась челюсть. Он терпел меня. С трудом. Видно было, как он пытается вернуть разговор в свою коробочку, где всё разложено по полочкам и подписано.

— Сегодня вы просто стоите рядом, — сказал он. — Без лишнего.

— Обожаю, когда меня назначают мебелью, — отозвалась я. — В какой отдел вы меня оформите? В интерьерный? Или в отдел декоративных растений? Я могу стоять в углу и выделять кислород.

— Марта, — произнёс он тише.

И вот это «Марта» прозвучало так, будто он пробует, насколько мне идёт моё имя. Будто он впервые произносит его вслух и проверяет, не обожжётся ли.

Я подняла бровь.

— Я здесь, — сообщила я. — Живая. Пока. И, между прочим, очень дорого одетая. Так что если меня будут снимать, убедитесь, что свет падает с правильной стороны.

Машина тронулась. Он пару секунд молчал, потом его взгляд снова вернулся к моей щеке.