— У меня для каждого бедствия есть решение, — отрезал он.

— Романтично, — сказала я. — Ваши свидания, наверное, выглядят как совещание.

Он резко, но не грубо посмотрел на меня.

— Это совещание и есть. — Он сделал паузу. — Ставки выше.

Я хотела спросить, что это значит. Но не спросила. Потому что боялась услышать ответ. Боялась, что он скажет что-то, от чего внутри станет ещё страшнее.

Вместо этого я снова уткнулась в телефон. Лента подкинула очередную порцию

Голос ровный. Улыбка с привкусом удара.

— Завтра, — говорила она, — я расскажу, кто такая Людмила Сергеевна. И почему она так вовремя появляется рядом с Кириллом Вяземским.

Я показала экран ему — без драм, просто потому что он должен это видеть. Потому что скрывать это уже бессмысленно.

Вяземский глянул и кивнул. Так спокойно, будто ему сообщили о переносе совещания.

— В десять поздно.

— Ого, — я подняла бровь. — Вы решили прийти раньше?

— Я всегда прихожу раньше, — сказал он, и это прозвучало не как шутка.

Он снова открыл чат, где «Людмила Сергеевна», и набрал:

Кирилл Вяземский:

Снимите имя и номер из всех открытых мест.

Флористы. Накладные. Ресепшен.

Кто видел — список. Срочно.

Я тихо засмеялась. Нервно. Почти истерично.

— Мне нравится, как вы заставляете «Людмилу Сергеевну» делать невозможное за минуту.

Он не отвёл взгляд.

— Она справится.

— Конечно справится, — сказала я.

Я знала, что справится. Потому что «Людмила Сергеевна» — это я. И я уже продумывала, как выполнить его поручение, одновременно сидя рядом с ним в машине. Как разослать сообщения, кому надо, как проверить, кто где мог засветиться, как замести следы до того, как кто-то успеет их найти.

Вяземский на секунду задержал взгляд — и в этом взгляде было что-то слишком близкое к одобрению. От него хотелось не улыбаться, а держать дистанцию. Я держала. С трудом.

— Завтра ты будешь рядом со мной, — сказал он.

— Это приказ? — спросила я.

— Это безопасность, — ответил он. — И контроль.

— Ваши любимые слова, — я вздохнула. — И моё нелюбимое.

Он повернул голову чуть сильнее, чем обычно. И в этот момент он был ближе, чем позволяла «просто поездка». Я чувствовала его дыхание, запах его парфюма — сандал, бергамот, что-то тёплое, от чего хотелось закрыть глаза.

— Тогда назови свои, — сказал он тихо.

Я моргнула. Это было… неожиданно. Он спрашивал. Не требовал. Не анализировал. Спрашивал.

— Мои? — я прищурилась, пытаясь вернуть контроль. — Ладно. «Выгодно». «Чётко». И «не делайте из меня дурочку».

Он кивнул.

— Договорились.

И дальше сказал то, от чего у меня внутри снова щёлкнуло — неприятно, ярко, как удар током.