— Мы продолжаем.

— «Мы» — это звучит слишком уверенно, — сказала я, защищаясь язвительностью.

— Потому что я уже выбрал, — ответил он.

Я резко повернулась.

— Осторожнее со словом «выбрал», Кирилл Александрович. Оно у вас звучит как собственность.

Он посмотрел на меня так, будто проверял, что я выдержу.

— Оно у меня звучит как ответственность.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент сумка снова завибрировала.

Я достала телефон — быстро, незаметно, и увидела новое сообщение с того же неизвестного номера.

Вы думаете, что это просто цветы?

Людмила Сергеевна, вы ошибаетесь.

Завтра вы будете в новостях.

Я почувствовала, как внутри снова холодеет. Но руки не дрогнули. Я уже привыкла, что адреналин — это топливо, на котором я работаю.

Скрин — и сразу в рабочий чат.

Людмила Сергеевна:

Ещё одно. Я не отвечала.

Телефон спрятала обратно. Подняла глаза.

Вяземский уже прочитал. Его лицо не изменилось, но я видела — у него в голове уже пошла работа. Просчитывались варианты, строились схемы, подбирались нужные слова и люди.

— Завтра в новостях будем мы, — сказал он.

— Вы всё-таки любите звучать, — буркнула я.

— Я люблю выигрывать, — ответил он. — И ты тоже.

— Не путайте, — сказала я. — Я люблю не проигрывать.

Он чуть наклонился ближе, и голос стал ниже. Таким голосом обычно говорят что-то, от чего внутри всё переворачивается.

— То же самое.

Я хотела ответить колко. Хотела сказать, что между «выигрывать» и «не проигрывать» огромная разница. Что он играет на победу, а я — на выживание.

Но он вдруг протянул руку и коротко поправил ремень безопасности у меня на плече — будто ремень был не там, где надо. Будто он вообще заметил какую-то мелочь, которая его беспокоила.

Движение было простое. Почти бытовое.

И от этого — гораздо хуже.

Я откинулась назад, будто от меня зависела дистанция между нами.

— Вы всегда так вторгаетесь? — спросила я.

Он посмотрел спокойно.

— Сейчас — да. Потому что ты мне нужна целой.

У меня внутри поднялась злость. И одновременно — то самое, от чего злость становится опасной. То, что я не могла контролировать, как бы ни старалась.

— Значит, официально «мы», — сказала я.

— Официально, — подтвердил он.

— Публично?

— Публично, — сказал он.

Я кивнула.

— Хорошо. Мы играем пару дальше.

Он прищурился.

— Не «играем».

— Не придирайтесь, — сказала я. — Я так держу себя в руках.

Он задержал взгляд на моих губах — коротко, но я успела заметить. И успела разозлиться на то, что заметила. На то, что это вообще имело значение.

— Тогда держи рядом, — сказал он.

Я фыркнула.

— Привыкайте. Я неудобная.

— Я не привыкать собираюсь, — ответил он. — Я фиксирую.