Я встала первой, потянулась, чувствуя, как из плеч уходит напряжение. Хрустнули позвонки — я даже не заметила, как затекла спина. Видимо, сидела как на иголках все эти часы.

— Всё, — сказала я. — Можно перестать держать лица.

— А ты держала? — спросил Кирилл.

Я посмотрела на него. Он стоял в двух шагах, и в вечернем свете его лицо казалось мягче, чем обычно. Исчезла эта вечная жёсткость, эта собранность до последнего винтика. Он был просто человеком. Уставшим, но довольным.

— Ты правда не заметил?

— Я заметил другое. — Он сделал паузу. — Что ты перестала держать, когда говорила про террасу.

— Это было удачно.

— Это было честно.

Я хотела пошутить. Сказать что-то вроде «Вяземский, ты пугаешь меня своей проницательностью». Но слова застряли где-то в горле. Потому что он смотрел так, будто видел меня насквозь. Будто ему вообще не нужна была никакая Людмила Сергеевна, чтобы знать, кто я на самом деле.

— Мне понравилось, как ты это делала, — сказал он.

Эта фраза зацепила сильнее, чем я ожидала. Не «ты хорошо сыграла». Не «ты справилась». А именно — «мне понравилось». Как будто речь шла не о работе, а о чём-то другом.

Я отвела взгляд.

— Чай будешь? — спросила, чтобы сменить тему.

— Буду.

Мы вышли на террасу с чаем. Стеклянные двери мягко закрылись за спиной, отсекая дом и всё лишнее. Вечер был тёплый — не открытка и не обещание, а настоящий: с медленным воздухом, в котором пахло деревом и чем-то домашним, и с тишиной, не требующей слов.

Чай грел ладони, пар поднимался тонко и исчезал, как ненужные мысли. Мы стояли рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы чувствовать чужое тепло. Я смотрела на деревья вдалеке, на крыши соседних домов, на небо, которое медленно темнело, наливаясь глубоким синим цветом.

В такие вечера говорят не потому, что нужно, а потому что вдруг можно — без ролей, без защиты, просто вслух.

— Ты сегодня меня вытащила, — сказал он.

Я покосилась на него. Он стоял, опершись на перила, и смотрел куда-то вдаль. Чай в его руках почти не парил — он даже не пил, просто держал.

— Я просто не дала превратить нас в номер программы.

— Ты быстро ориентируешься.

— Я не люблю быть неподготовленной.

Он посмотрел на меня внимательно — не оценивающе, не подозрительно. Скорее… изучающе. Как будто видел в первый раз и пытался понять, что за человек стоит перед ним.

— Откуда у тебя это?

Я сделала глоток чая. Обжигающе горячий, терпкий, с лёгкой горчинкой.

— Я посмотрела про журналиста утром. Его тексты, интервью. Чтобы понимать, как он думает.

— И всё?

— И всё, — кивнула я. — Я не люблю, когда мной водят вслепую.