Он всё-таки заглянул в комнату, облокотившись о косяк. Без пиджака. Рубашка-поло мягкого серого цвета обтягивала торс, подчёркивая рельеф плеч, расстёгнутая на одну пуговицу сверху открывала ключичную впадину. Слишком реальный. Слишком человечный. Слишком далёкий от гладкого, отполированного образа Артёма Вяземского. Он пахёл не офисом и дорогим одеколоном, а кожей, днём на улице и чем-то своим, тёплым, солевым. Я отвела взгляд на секунду позже, чем следовало. На целую вечность позже.

— Ты слишком внимательно смотришь, — констатировал он. В его глазах плескалась усмешка, но где-то в глубине — вызов.

— Профессиональная деформация. Анализ угроз.

— И какие риски ты видишь в данный момент? — Он скрестил руки на груди, и мышцы под рубашкой плавно напряглись.

Я с силой захлопнула молнию на сумке, звук шипящий, окончательный, и повернулась к нему, приняв вызов.

— Ты.

Он не улыбнулся. Его взгляд стал тяжёлым, изучающим.

— Это не новость.

— Для меня — новость, — бросила я, чувствуя, как горит лицо. — Я не рассчитывала, что ты окажешься таким.

— Каким? — Он сделал едва заметный шаг вперёд, сокращая дистанцию. Воздух снова загустел.

— Живым, — выдохнула я. — Это нарушает все расчёты. Вносит переменные. Мешает.

Усмешка тронула уголки его губ, но глаза оставались серьёзными, почти тёмными.

— Я редко мешаю чужим расчётам, Марта. Обычно я их либо принимаю, либо… ломаю.

— Значит, мне «повезло» попасть в исключение.

— Значит, нам обоим.

Мы вышли из дома вместе, и ночной воздух ударил в лицо, как ледяное полотенце. Он был пронзительно чистым, пахнущим хвоей и мокрым асфальтом. Выдох, превратившийся в облачко пара, стал первым честным моим действием за последний час. Кирилл взял мою сумку — его пальцы на мгновение коснулись моих, шершавая подушечка большого пальца скользнула по костяшкам, — и легко закинул её в багажник «Lexus». Потом достал телефон. Экран осветил его лицо снизу, выхватывая жёсткие скулы, тень ресниц.

— Секунду.

— Конечно, — кивнула я, прислонившись к холодному боковику машины. — Мир подождёт, пока ты отдашь распоряжения своей Людмиле Сергеевне. Она, кстати, спит? Или у неё дежурство круглосуточно?

— Она спит тогда, когда я ей разрешаю, — парировал он, не отрываясь от экрана. Его большие пальцы быстро бегали по стеклу. Я видела текст:«Людмила Сергеевна, выезжаю. На вечер — полный аутизм. Никаких звонков. Сводка к 8:00 на столе. Всё срочное — через Петрова. К.В.»

Без «пожалуйста». Без «спасибо». Чётко. Ясно. По делу. И в этом была своя дикая, необъяснимая надёжность.

Телефон в глубине моей сумки тихо, но отчётливо завибрировал.