— Марта, — сказал он тихо. Очень тихо. Так, что я скорее угадала по губам, чем услышала.

Я отдёрнула руку.

— Прости. Я…

— Не извиняйся.

Он взял салфетку сам. Вытер остатки. Но взгляд не отпускал. Смотрел так, будто видел меня впервые. Будто я была не я, а кто-то другой. Кого он искал всю жизнь.

Я не выдержала первой.

— Нам нужна картинка.

— Какая картинка?

— Для легенды. Мы же на задании.

Он смотрел непонимающе. Я достала телефон, встала, отошла на шаг.

— Улыбнись, Вяземский. Ты ешь хот-дог на заправке. Это исторический момент.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я щёлкнула. На фото он получился растерянным, с хот-догом в одной руке, с салфеткой в другой, на рубашке пятно, волосы дыбом. И улыбается. Чуть-чуть. Самую малость. Но улыбается.

— Это для архива, — объяснила я, убирая телефон. — Чтобы потом пресс-служба не лепила тебе чужие лица. Будет доказательство, что мы действительно были вместе.

— Ты думаешь как стратег.

— Я думаю как человек, который не хочет выглядеть дурой.

Он встал.

— Я заплачу. Идёт?

— Идёт.

Он ушёл к кассе. Я осталась одна за столиком. Смотрела на фото в телефоне. Потом открыла чат.

Пальцы дрожали, когда я печатала. Я знала, что играю с огнём. Знала, что он может что-то заподозрить. Но остановиться не могла. Этот кайф — быть так близко, быть невидимой, дёргать за ниточки — он был сильнее страха.

Людмила Сергеевна: Фото получено. На будущее — избегай кетчупа на светлой рубашке. И да, инвесторы не любят мужчин, пахнущих бензином и счастьем.

Отправила.

Он стоял у кассы, доставал карту. Потом я увидела, как он замер. Достал телефон. Прочитал.

Нахмурился.

Поднял глаза на меня.

Я отвернулась к окну, делая вид, что разглядываю фуры. Сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовала его взгляд затылком. Тяжёлый. Вопросительный.

Он вернулся через минуту. Сел напротив.

— Моя ассистентка слишком наблюдательная.

— Значит, хорошая.

— Она написала про запах счастья.

— Профессиональное чутьё.

— И про кетчуп.

— Тоже.

Он смотрел на меня долго. Очень долго. Так, что под этим взглядом хотелось провалиться сквозь пластиковый стул.

— Марта.

— М?

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

Сердце ухнуло вниз.

— Например?

— Например… откуда она знает, что мы на заправке?

Я пожала плечами. Максимально беззаботно. Даже улыбнулась.

— Я ей скинула. Мы же договаривались — легенда должна быть чистой. Ассистентка должна знать, где ты.

Он молчал.

— Что? — спросила я.

— Ничего. Просто…

— Просто?

— Ты очень быстро думаешь.

— Это плохо?

— Это интересно.

Он не отводил взгляд. И я вдруг поняла — он что-то чувствует. Что-то не то. Какую-то нестыковку. Но не может понять, какую именно.