Мне нечего было ответить.

Потому что в этом была правда.

— Это было… — я запнулась. — Это было глупо.

— Это было продумано.

Точно.

Я всегда думала, что смогу держать всё под контролем.

Что я самая умная в комнате.

Что меня не раскусят.

Что я успею уйти до того, как станет больно.

Не успела.

— Ты дал мне шанс рассказать, — сказала я тихо. — Я рассказала.

— Да.

Он смотрел прямо.

— И теперь уходи.

У меня что-то оборвалось внутри.

Оборвалось и упало. В живот. В ноги. В пол.

— Что?

— Уходи, Марта.

Не крик.

Не истерика.

Просто холод.

Такой, от которого замерзают реки.

— Ты даже не спросишь, что я чувствую?

— Я уже понял.

— И?

— Мне этого достаточно.

Я смотрела на него.

Это не было вспышкой гнева.

Это было решение.

Взрослое. Окончательное. Бесповоротное.

Он не простит.

Ни сейчас.

Ни через год.

Никогда.

— Кирилл…

— Не надо, — повторил он.

Он разблокировал двери.

Щелчок прозвучал громче, чем авария. Громче, чем всё, что было между нами.

— Уходи.

Я не двинулась.

Смотрела на него. На его профиль, который больше не повернётся ко мне. На его руки, которые больше не коснутся меня.

— Если я сейчас выйду, — сказала я медленно. — Всё закончится.

— Всё уже закончилось.

— Ты правда этого хочешь?

Он повернул голову.

Посмотрел на меня.

В последний раз.

— Я хочу, чтобы ты ушла.

Я вышла.

Ночной воздух ударил в лицо. Холодный, жёсткий, октябрьский. Он пах мокрым асфальтом и выхлопными газами. Пах городом, которому нет до меня дела.

Дверь закрылась.

Щёлкнула глухо, ватно.

Я стояла на тротуаре и смотрела, как тонированное стекло ползёт вверх. Как скрывает его лицо. Как отрезает меня от него навсегда.

Он не вышел.

Не смотрел.

Не звал.

Машина сорвалась с места.

Красные огни исчезли за поворотом.

Я стояла во дворе одна.

Всё кончилось.

Не красиво.

Не трагично.

Просто — кончилось.

Я смотрела на пустую дорогу, на жёлтый круг фонаря, на свои руки, которые висели плетьми. Они дрожали. Мелко, противно, непрерывно.

Я сжала их в кулаки. Не помогло.

Подъезд встретил меня запахом сырости и чужих ужинов. Пахло жареной картошкой и кошачьей мочой. Лампочка под потолком мигала, как в дешёвом фильме ужасов.

Лифт не работал.

Я пошла пешком.

Ступенька.

Ступенька.

Ступенька.

Пятый этаж.

Ключ в замке провернулся слишком легко. Будто дверь только и ждала, чтобы впустить меня в пустоту.

В квартире было темно.

Тихо.

Я не стала включать свет.

Сняла куртку.

Бросила на стул.

Сапоги стянула, даже не расстегнув молнию. Один упал, второй покатился под вешалку.

Плевать.

Прошла в ванную.

Рука сама нашла выключатель. Свет резанул по глазам, заставил зажмуриться. Когда я открыла их, в зеркале стояла девушка.