Он отвёл взгляд. На секунду. Этого хватило, чтобы я увидела — там, за ледяной коркой, что-то есть. Что-то живое. Что-то, что отозвалось.

— Ты влюбилась? — спросил он.

Голос сел. Совсем. Почти шёпот.

— Я сказала, что не собиралась.

— Это не ответ.

— А ты хочешь, чтобы я ответила?

Он повернулся ко мне полностью.

Всем корпусом. Развернул плечи, упёрся рукой в подголовник моего кресла. Навис. Не угрожающе. Скорее — отчаянно.

— Я хочу знать, ты бы сказала мне сама?

Вот оно.

Самый страшный вопрос.

Если бы он не узнал.

Если бы всё шло как шло.

Если бы не этот проклятый донос в телефоне.

Сказала бы я?

Я честно попыталась представить.

Дом.

Интервью.

Поцелуй.

Его руки на моём лице.

Его смех на заправке.

Хот-дог с кетчупом.

Кровь на виске.

Сказала бы?

Я закрыла глаза.

И увидела пустоту.

Я не знала.

Я правда не знала.

Каждый раз, когда я подходила к этой черте, что-то останавливало. Страх. Привычка. Установка «не сближаться». Или просто — неуверенность, что ему это нужно.

— Не знаю, — сказала я.

Он замер.

В его глазах что-то сломалось.

Не громко.

Не эффектно.

Просто треснуло.

Как тонкий лёд под ногой. Сначала паутинка, потом — провал.

— Понятно, — произнёс он.

— Кирилл…

— Не надо.

Он выключил двигатель.

Тишина стала оглушающей.

Гул исчез, и осталось только наше дыхание. Его — тяжёлое, рваное. Моё — поверхностное, частое, как у загнанной птицы.

— Я не собиралась играть против тебя, — сказала я быстро. Слова понеслись, спотыкаясь друг о друга. — Я не работала на конкурентов. Я не сливала данные. Ни одного важного документа не ушло. Только то, что было в открытом доступе или что ты сам оставлял на виду. Я не предавала тебя по-настоящему. Я…

— Ты врала, — перебил он.

Голос тихий. Спокойный. Страшный.

— Да.

— Системно.

— Да.

— Хладнокровно.

— Да.

Каждое «да» отрезало кусочек меня. Я чувствовала, как таю. Как исчезаю.

— Каждый день, — продолжал он. — Каждую минуту. Ты играла роль. Ты смотрела на меня и думала — поверил или нет? Купил или ещё сомневается?

Я молчала.

Потому что это было правдой.

— Ты знаешь, что для меня это?

Я знала.

Контроль.

Предсказуемость.

Люди, на которых можно положиться.

Люди, которые не предадут.

Я ударила в самую основу.

В то, на чём он строил свою жизнь.

— Я не хотела тебя разрушать.

— Но ты разрушила.

Голос не повысился.

Но стал глухим.

Абсолютно пустым.

— Я не использовала тебя.

— Нет? — он усмехнулся коротко. Усмешка вышла кривой, больной. — Ты сидела напротив меня, пила со мной кофе, ела хот-доги, смотрела на меня этими глазами, и при этом писала мне же от чужого имени, управляла моими решениями, влияла на мои планы — и говоришь, что не использовала?