— Два месяца жду! Господь милостив, вот сподобился барина увидеть, — ещё раз отвешивает поясной поклон Иван.

Это он щас на что намекнул? Что я два месяца бухал?

Заходим в дом. На пороге мне подносят чарку водки, или что там прозрачное в графине плескается? Закусываю хлебом и кусочком сала.

— Не гневайся, барин, нет в том моей вины! Корчма-то государственная, как я могу мужикам запретить туда ходить? — отвечает Иван на мой упрёк в поголовном пьянстве в деревне. — Сейчас нас батюшка окормлять будет, он и наставит на путь истинный!

— Такой наставит, — подтверждает Тимоха, вспоминая лютый нрав батюшки.

— А по второму вопросу? — буравлю взором старосту я, ибо, второй вопрос для меня даже важнее первого.

— Да с удовольствием! Завсегда рад услужить! Только не обижайся, Лексееич, сам за кучера буду, — недобро косится он на Тимоху.

Есть у моего старосты приличная бричка, а мне край башки надо в Кострому попасть: продать кое-что, купить, да, возможно, к блудным девкам зайти. Организм требует.

— Тогда с утра и поедем! — даю команду я и собираюсь на выход.

— Слышь, шеф! Возьми и меня с собой, а? Дома жена и дети, в усадьбе Мирон замучил приказами. А я тебе коня помогу выбрать! — ноет таксист-кучер.

— Ты? Коня выбрать? — насмешливо смотрю я.

— Ей богу, не вру, проснулась у меня память Тимохи этого, а он хоть и шельма ленивая был, но коней любил. Да спроси у Мирона, я за твоим конём ухаживаю лучше, чем за родным ребенком! — горячится Тимоха.

— Ну, поехали, — нехотя соглашаюсь я.

Едем мы с ночевкой, так как до Костромы около пяти часов в один конец. Староста приехал за нами рано, часов в шесть, ну тут все так встают, с солнышком вместе. Все, кроме меня. Я — барин, к тому же обычно пьяный, могу и позже встать. Бричка у Ивана заметно лучше моей сломанной. Четыре колеса, спереди одно место для Ивана Митрофановича, сзади могут и трое поместиться, если не шибко толстые попы у них. Из минусов — это полное отсутствие крыши, но этим при хорошей погоде меня не напугать. Вместимость небольшая, а нам и не товар возить в ней. А вот отсутствие рессор — это плохо! Ведь трясет на местных дорогах немилосердно.

Белогривый молодой конь старосты несет почти двести килограмм груза с приличной скоростью. Кругом однообразный пейзаж — поля да лес. С удивлением обнаружил, что я спал, несмотря на тряску. Меня растолкали уже у «Северных ворот», так они сейчас называются. Солнце в зените, а значит, дорога заняла пять-шесть часов. Проехали заставу — каменные обелиски с орлом. Кострома уже губернский город и крупная торговая пристань на Волге, вот только сколько тут сейчас живет народу — не знаю.