— А ты герой, Лёшка! Вот уж не думал, что из тебя такой храбрый юноша вырастет, — жмёт мне руку, очевидно, знакомый со мной полицмейстер. — Ведь в гимназии две беды были — ты да Акакий!

— А много у вас людей? — оглядываю я двор полицейского участка, где вовсю хозяйничают пожарные, заливая остатки огня.

Память молчит, но мне молчать не стоит, надо что-то ответить важному дяде, который по факту и спас каторжников.

— Немало… я сам, секретарь мой Прошка, ещё есть брандмейстер, зараза ленивая! Погнать его со службы бы, да нельзя — племянник он мне! Ну, парочка частных приставов, восемь квартальных надзирателей, писари… Почти два десятка народу наберется! Так и город у нас немаленький, — почти хвастается важный чин, оглядывая, то что натворил огонь.

— Да, так и забот у вас полон рот! — подхалимски поддакиваю я, прикидывая, как побыстрее удрать в гостиницу, а то ляпну ещё что-нибудь не то!

— И не говори! Хотел вот спектаклю смотреть идти, а теперь куда? А без моего одобрения, постановку зрителям не покажут! Хорошо хоть императорский театр уехал после войны. Но балетмейстер Большого театра, Глушковский, до сих пор мне на тезоименитство поздравления шлёт. Я же тоже Адам, и у нас именины в один день! Он в моём доме жил во время войны, когда хранцуз Москву занял.

Фамилия эта мне не знакома, но делаю зарубку в голове, что Большой театр уже существует. Надо бы проветриться как-нибудь в столицу. На балерин посмотреть, например!

Меня отпускают и мы возвращаемся в наш отель. К моему удивлению, старосты там не оказалось. Как и кареты. Это как же нам теперь домой вернуться? Средства передвижения-то нет. Один конь остался. Но нас трое, да и скакать на лошади — то ещё удовольствие. Вспоминаю, что вчера сам же дал своему крепостному команду уезжать, и матерюсь про себя, что приказ отменить не успел. Очень уж я был расстроен предстоящей дуэлью, а мой староста и не думал спорить: барин сказал ехать — он и уехал, ещё и покупки наши прихватил. С одной стороны, он поступил как положено, не нарушив приказа. С другой — такую свинью нам подложил! Ладно, надо быстро придумать, что делать дальше. Идти в каретные мастерские, что я тут рядом видел? Или сначала все же к доктору?

К местному лекарю мы всё равно сходили — надо же было зафиксировать тот факт, что я не трус и, получив травму в результате геройства на пожаре, стреляться никак не могу. И да, отмазка прокатила! Секунданты потолковали промеж себя и договорились о переносе, а то и вовсе об отмене дуэли! Как уж Грачев решит.

Утром следующего дня я, довольный собой и исходом этой истории, отправился домой.