Итак, движемся мы на своей бричке, купленной у Мурзы по сходной цене. Нас трое: я, мой друг-попаданец, и Владимир — новый наёмник и ветеран-инвалид. Помню ещё со школы, что многие русские классики описывали бричку как крайне шумный вид транспорта. Бричка Льва Толстого, например, «подпрыгивала», у Шолохова она «гремела» или «громыхала», а Александр Серафимович писал, что «за ней катилось нетерпимо знойно-звенящее дребезжание». Моё же свежеприобретённое средство передвижения делало всё это одновременно. Всякий раз, как мы попадали на кочку или в ямку бричка вздрагивала, а при движении по камням или колдобинам издавала такой треск, будто вот-вот развалится.

Расположились в бричке мы с трудом. Я и Владимир устроились в крытой задней её части, где, тьфу-тьфу, от дождя хоть какая-то защита была. Удачное приобретение: пусть бричка и рассыпается на ходу, зато крыша имеется! А вот бедному Тимохе повезло меньше — он сидел впереди на козлах, под открытым небом, и терпел ливень, костеря всё, что можно, — начиная с непогоды и заканчивая старостой, что оставил нас без транспорта.

Из минусов моего «мерседеса» — цена: пришлось раскошелиться на приличные триста семьдесят рублей. И полное отсутствие места для багажа. Всё нехитрое имущество Владимира — шинель и пару мешков — закрепили верёвками за нашими сиденьями, отчего всю дорогу бывший военный то и дело выглядывал из брички, проверяя, не обронили ли по дороге его скромный скарб.

С Мурзой я договорился об удобной рассрочке до конца года — сумма немалая, но платёж мне разбили на части. Цен я не знаю, однако, не думаю, что Мурза мог бы надуть сына своего старого друга.

То ли конь наш был слишком плох, то ли бричка слишком потрёпанная, но до деревни мы тащились больше десяти часов. Честно говоря, ещё повезло, что не заблудились — навигаторов-то никаких нет, а дорогу эту мы с Тимохой всего один раз проезжали. Хотя, если честно, я тогда всю дорогу в Кострому проспал, так что как добраться обратно, не имел ни малейшего понятия.

По расстоянию от города до имения выходит примерно километров пятьдесят, но местные в таких единицах ничего не измеряют — ни километры, ни килограммы тут не в ходу. Впрочем, уверен, что вся эта задержка скорее от скотского умения Тимохи управлять лошадью, а не от слабости нашего коня. Ещё и нытьём своим надоел. Владимир слушает и удивляется, но помалкивает, не вникая в особенности наших с кучером отношений.

— Барин! Живой! — воскликнула Матрёна, не веря своим глазам.

На щеках её ещё блестели остатки слёз, но, увидев отставника Владимира, она вдруг смутилась, выпрямилась и зачем-то начала приглаживать волосы рукой, украдкой бросая взгляды в его сторону.