— Остаточек зимой только сможет отдать, — угрюмо завершил Мирон, явно недовольный отсутствием эмоций с моей стороны.

— Так он ещё должен? — задумчиво протянул я, прокручивая в голове варианты, зачем бы прежний Алексей мог занимать такому персонажу, как Акакий, и сколько ещё этот «остаточек» может составлять. Хотя, в сущности, это и неважно. Главное, что жить теперь стало веселее!

Утром меня разбудил шум на улице. Даже через закрытые окна явственно было слышно, как кто-то бранится. Женский визгливый и пронзительный голос, от которого хотелось зажать уши, не стеснялся в выражениях, ругая какую-то Катерину.

Окончательно проснувшись и осознав, что это не сон, я натянул халат и подошёл к окну, но ничего толком не увидел — голос доносился откуда-то сбоку, у самых ворот. Оставалось одно: выйти во двор и разобраться, кто это так рано устроил концерт.

Во дворе первым делом отправился в туалет. У меня в комнате есть горшок, но… сидеть на горшке? Совсем неприятное это занятие для человека из будущего. Иду в летний туалет, где по моему распоряжению уже повесили и мешок для мха, и рукомойник — всё, что и положено для современного культурного человека, пусть и застрявшего в этом веке.

Скандал был на улице, и моя дворня, привлеченная бесплатным развлечением, толклась в воротах, распахнутых наполовину. Ну или закрытых наполовину, это уж от взгляда на мир зависит. Краем уха слышу:

— Вот принесёшь в подоле, барин прознает и выпорет тебя!

«Барин — это я», — приходит ко мне осознание уже в сортире. Странно. Почему это я бить должен незнамо кого! Оказалось — знамо! То была Катерина — моя рябая девка (вот и сподобился узнать её имя!). Спуталась девица с мужем этой визгливой тётки, и та с утра устроила бесплатный цирк для всего села. Однако пороть за столь незначительный, с моей точки зрения, грех, да ещё возможно беременную служанку, не хочу. У девки может и шансов-то залететь не предвидится — кому нужна сирота без дома, без приданого и страшная на лицо? Пусть! А малого, или малую, уж прокормим как-нибудь!

Тут пришёл поп и, застав концовку ссоры, живо принял в ней участие, раздав наказания всем причастным. И Матрёне за то, что не уследила, и Катерине за блуд, и жинке гулящего мужика Авдотье за сквернословие.

— Садись, батюшка, откушай со мной, — пригласил я Германа, стараясь быть как можно радушнее.

— Некогда мне, Лексей, некогда. Завтра освящение новой церкви! Придёшь ли? А ведь ты икону обещал, не забыл? — Поп пристально смотрит на меня. — А ещё завтра Троица, праздник великий, значит, сегодня у нас всенощная… Ох, грехи мои… А ну как вместо архиерея приедет кто чином поменьше? Ну то только завтра узнаем. Готов ли к прибытию гостей?