— Она говорила, чтобы я остался. Да кто бабу будет слушать⁈ — ухмыльнулся ветеран. — Сразу поехал за вами. Думал, нагоню!

— И то верно! Баба чего мужику сказать может? Да и кто её, дуру, слушать станет? — неожиданно поддержал товарища где-то глубоко внутри меня нешибко толерантный к женщинам Алексей Алексеевич. Или просто глюк от пережитого стресса? Хрен его знает.

— Ехать надо срочно! Я с медведем в лесу встретился. За мной разбойник гнался, мы на поляну выскочили… медведь за нами… Короче, валить отсюда надо! — нескладно закончил я рассказ своего чудесного спасения.

— А Тимоха-то где? — хмурится Владимир. — Ладно, садись на коня, я за возчика.

— Удрал! Я один дрался! — почти по-детски сетую я на предательство.

— Я не удрал, я спрятался! — раздаётся обиженный голос из кустов.

Из зарослей вылезает Тимоха, и вид у него — хоть стой, хоть падай! К фингалу под глазом прибавились свежие укусы каких-то насекомых — то ли ос, то ли пчёл! Ну, зато хоть живой.

— Тимоха, давай на козлы. Я вперёд поеду, вы за мной! — приказывает Владимир, и видно, что он не простым солдатом был, а командовал кем-то.

Быстро, насколько позволяет проезжая тропа, удаляемся от места неудачного грабежа и смертоубийства. Я уже в подробностях рассказываю встречу со страшным зверем, которая меня впечатлила даже больше, чем погоня за мной разбойника.

Но с татями надо что-то делать! В город сообщить — это само собой. И Тимоха, и Владимир того же мнения. Да и соседу расскажу, ведь это и его проблема. А ну как завтра уже на него нападут? Владимир внимательно всматривается в окрестности, но моя главная надежда на спасение — это скорость. Чем быстрее отсюда уедем, тем лучше.

— Ты кем на войне-то был? Унтером? — решил выяснить я звание Владимира.

— Унтер? Ну уж нет! Что ж, не видно, что я фельдфебель? — гордо выпрямился в седле бывший военный. — Дали за Шато. Хоть и проиграли мы тогда битву, и солдатиков много полегло у нас, но штыками пробились из окружения!

— Геройский человек! — поддакнул Тимоха, который сейчас хоть и страшен мордой — синяки да укусы, знамо, не украшают — но был настолько преисполнен благодарностью ко всему миру после чудесного спасения, что даже Владимира в данный момент любил как родного.

Вообще, с Владимиром у него отношения так себе. Но тут всё ясно: Володя с Матрёной «вась-вась», а та на моего кучера зуб точит ещё с тех времён, когда Тимоха был Тимохой — до вселения в него Адама. Ну и сам ара подлил масла в огонь, сделав кучера ещё наглее. Хотя, как сказал Мирон, «наглее уже некуда!»

Наконец, лесок, не такой уж и великий (в будущем его вообще на нет сведут), закончился и показались поля ржи и домики вдалеке. Навстречу нам неспешно двигались два всадника, один из которых был мне знаком. Это гостеприимный хозяин и организатор охоты — помещик Ильин Елисей Пантелеймонович. Приглядываюсь ко второму всаднику готовя рассказ про свои приключения. Ба!