обратно. А потом Эльдар запаниковал. Он предложил подбросить Оле в машину еще улики. Так,
чтобы в убийстве точно обвинили ее. Она бы все равно не стала обследовать салон. Ей всегда
не до этого… А полиция бы нашла улики.
Соколовский усмехается.
— У Оли Пригожиной на прошлую ночь есть алиби. Она провела ее с адвокатом.
В допросной виснет тяжелое молчание.
Лера всхлипывает.
— Я не хотела никого убивать, честное слово… это был несчастный случай.
Соколовский смотрит ей в глаза.
— Знаете, меня больше удивляет то, с какой легкостью вы пошли на то, чтобы повесить
преступление на свою подругу. И ведь если бы Оля не оказалась в ту ночь вместе с Молотовым,
у вас бы могло получиться. В убийстве бы обвинили невиновного человека. Врача! Если бы вы
вызвали неотложку, все могло быть иначе, понимаете? Вместо этого вы натворили дел…
Лера молчит. Соколовский протягивает ей лист бумаги.
— Пишите признание. Возможно, это поможет вам на суде.
— А как же Эльдар?.. — всхлипывает она.
— Не переживайте, скоро и его задержат, — подавая ей ручку, обещает Коломейцев.
… Мы втроем курим возле главного входа в управление МВД. Коломейцев сияет, как медный
пятак. Мы с Соколовским молчим. У меня в голове не укладывается, что все так банально и
просто. Финдиректор поплатился за свою любовь к женщинам. Он ведь был почти у цели. Если бы
Пригожин поставил подпись на документе, доля в строительной фирме перешла бы в руки Эльдара.
Две женщины, глупое стечение обстоятельств, случайная смерть по неосторожности. Нет, как ни
крути, а миром правит случайность и человеческая глупость.
— Все же, это был ребенок Эльдара, — рассматривая кончик сигареты, задумчиво произносит
Соколовский. — Дураку Пригожину лже-Анаит подложили уже беременной. Если бы ребенок был от
Вадима, она бы не устраивала сцен Алиеву.
Я ухмыляюсь.
— Не скажи. Алина понимала, что Пригожин после подписания документа окажется гол, как
сокол. Зачем ей бедный простофиля?
В карих глазах Соколовского вспыхивает азарт.
— Поспорим? — предлагает вкрадчиво.
Я киваю.
— Вася, разбей! — сжимая мою руку своей, требует Соколовский.
Коломейцев смешливо фыркает. Разбивает наше рукопожатие.
— Ночь на дворе, Александр Дмитриевич, а вы шутки изволите шутить…
— Какие тут шутки? — приподнимает бровь Соколовский.
— А как ты выяснишь, чей ребенок? — недоумеваю я.
— Тело Алины у нас. Следственный эксперимент и предписание властей никто не отнимал, —
подмигивает мне он. — Сделаем ДНК-экспертизу, и все выясним.
— А на что хоть спор? — встревает Вася.
Соколовский расплывается в хищной улыбке.
— На пятерку. Согласен, Данил?