Но я растерянно киваю и прикладываю лед к горящей от удара щеке.
Никита помогает мне сесть на диван.
— Жаль, что я блефовал. Камеры в ординаторской не работают. А то бы написали заявление в
полицию. Нападение на врача – это не шутки, — угрюмо посматривает на меня он. — А знаете,
что? Я сейчас спущусь к охране и попрошу, чтобы вашего мужа больше сюда не пускали!
Не дождавшись от меня ответа, Никита срывается с места и устремляется вдогонку Пригожину.
Я тяжело вздыхаю. Прикладываю лед к щеке, и мне предательски хочется плакать.
Я уже не понимаю, что происходит. Мой брак летит в пропасть на огромной скорости. Процесс
не остановить. И мне не ясно, почему, если женщина заявляет о своих правах, ее тут же
записывают в шлюхи и позволяют себе поднять на нее руку?
Глава 20
Рассвет медленно приходит на смену ночи. Эта ночь была относительно спокойной, но я так и
не сомкнула глаз. В телефоне один за другим мелькали сообщения от мужа. О том, что он
сожалеет. Что не хотел меня ударить. Что это все нервы. Что нам надо встретиться и спокойно
все обсудить, потому что другого пути нет. Что адвоката Кирсанова наняла его мать, потому
что она уверена – тест ДНК ничего не изменит. На кону бизнес, в который Вадик вложился
наравне с другими партнерами.
Я понимаю, что мой почти бывший муж пишет эти сообщения, потому что он вдрызг пьян.
«Не пиши мне больше», — отсылаю единственное смс в ответ, но Вадима это только подогревает.
Я возмущенно взрываюсь:
«Сколько тебе нужно виски, чтобы вырубиться, Пригожин?!» —
А потом включаю беззвучный режим, переворачиваю телефон вниз экраном, но это никак не
помогает мне заснуть.
Мысли постоянно возвращаются к происшествию в ординаторской.
Та ссора выбила меня из колеи. Никто и никогда не поднимал на меня руку. У меня нет отца,
есть отчим. Но он никогда бы себе такого не позволил. Мне стыдно. Хорошо, что от пощечины не
осталось следа.
Под утро я не выдерживаю. Сажусь на диване и беру в руки соглашение, которое принес адвокат
Кирсанов накануне.
Листаю. Планка медленно падает. Моя свекровь постаралась. Перечислила каждую мелочь,
которая была куплена в браке на деньги Вадима. Они даже учли те драгоценности, что по совету
Зои оказались у меня дома.
«Суки. Мелочные, подлые твари», — произношу мысленно. А потом… одно движение – и я рву
соглашение в клочья. Без зазрения совести отправляю его в мусорный бак.
Не стану я ничего подписывать. И если днем у меня мелькала крамольная мысль пойти навстречу
Пригожиным, чтобы поскорее с ними развязаться, то вчерашняя пощечина и мелочность свекрови
быстро меня отрезвили. Отныне план у меня простой – сейчас сдам смену и поеду в суд. Подам