Я закатываю глаза.
— Я уже тридцать лет Оля, — фыркаю недовольно.
— Оль, посиди вместо меня полтора часа в приемной у Молотова, умоляю! — захлебывается
подруга. — Надо всего лишь состыковаться с прокуратурой, они сами позвонят. Назначишь
встречу, передашь мне в сообщении и тихо уйдешь.
— Ты свихнулась, Лера?! — шиплю я. — Ты вообще в курсе, что это незаконно?
— Всего полчаса, миленькая! Умоляю, умоляю, умоляю, — хнычет подруга. — У тебя сегодня все
равно выходной. Я за это привезу тебе из Дубая еще одно платье. И сумочку!
Я не знаю, как у нее это выходит. Мне ни к чему еще одно платье, тем более, сумочка, но
спустя пару минут мы несемся по проспекту в сторону офиса адвоката по уголовным делам Данила
Алексеевича Молотова. Ведь у меня выходной, а у Леры – самолет улетает. Не может она
упустить призрачную надежду на личное счастье с очередным претендентом на ее ветренное
сердце.
Лера вкладывает мне в ладонь ключ от офиса.
— Вот ключ, запрешь приемную и сдашь внизу охраннику.
— В офис точно никто не придет? — с опаской осматриваясь по сторонам, уточняю у подруги я.
— Мамой клянусь! — выкатывает глазищи Лера. — Кто сюда явится? Сегодня же шестое марта,
Оль! Все нормальные люди уже пьют шампанское в ресторане или у себя дома. А Молотов просто
решил мне отомстить, вот и отправил обратно в офис.
— Ну, ладно, — вздыхаю недоверчиво.
— Спасибо, спасибо!
Лера вешается мне на шею, чмокает в губы и быстро исчезает.
Я растерянно осматриваюсь...
Глава 2
А в офисе адвоката Молотова есть, на что посмотреть. О, какая здесь шикарная мебель! Она из
кожи, цвета темного шоколада и пахнет достатком. В воздухе витает аромат хорошего кофе.
Я подхожу к дивану и осторожно провожу ладонью по добротной обивке. Под стеклом на рабочем
столе замечаю офицерские погоны. Одна звезда. «Майор», — мелькает автоматически. У меня
отчим военный. Звания я помню наизусть.
На стеллаже среди юридической литературы в коробке красуется тактический нож с
фиксированным клинком.
«Жизнь — Отечеству, Честь — никому» - гласит гравировка.
Видимо, это подарок из его офицерского прошлого.
Полюбовавшись ножом на расстоянии, делаю шаг назад.
Вспоминаю центральную городскую больницу, где я работаю на должности детского хирурга - и
подавляю горький вздох. Обшарпанные стены, убогая мебель, продавленные сетки детских
кроватей…
Сердце сжимается от несправедливости. Почему те, кто спасает детские жизни, вынуждены
работать в ужасных условиях, а те, кто помогает людям избежать наказания, купаются в
роскоши?
Я устраиваюсь на рабочем месте Леры и долго сижу, гипнотизируя взглядом телефон. Но он