равно пойду на день рождения малышки. И пусть попробует меня не впустить!
«Он не пишет всего один рабочий день, а я уже нафантазировала себе катастрофу», — злюсь на
себя, покупая кофе в автомате на этаже. — «Может, он занят в суде? Он же адвокат по
уголовным делам!»
— Оля, привет, — слышу за спиной голос бывшего мужа и замираю. Оборачиваюсь.
Скольжу взглядом по его безупречной белоснежной рубашке и идеально отглаженным стрелкам на
брюках. Знаю, чья забота – моя свекровь постаралась. Ее уже выпустили под залог. Раньше мне
нравилось любоваться Вадимом и его безупречностью, но сейчас его напомаженный вид жутко
раздражает.
— Тебя как сюда впустили, Пригожин? — выдыхаю раздраженно.
Он пожимает плечами.
— Я сказал, что мне нужна хирург Пригожина, и охранник на входе меня пропустил.
У меня внутри поднимается негодование. Предупреждала же охрану, чтобы не пускали бывшего
мужа!
— Слушай, — начинаю натянуто, — если ты пришел, чтобы требовать от меня что-то переделать в
нашем соглашении, то этот номер не пройдет. Мы с тобой уже договорились. Имущество поделено.
На этом все.
Пригожин вскидывает ладони вверх.
— Остановись, Оля! Я здесь не поэтому.
Я замолкаю. Он сбил меня с толка.
Пригожин вздыхает. Проводит по волосам ладонью.
— Анаит пропала.
Я озадаченно смотрю на мужа. «Она не пропала. Она уехала в Махачкалу готовиться к помолвке.
Вернее, кое к чему похуже», — так и крутится на языке колкая фраза. Но приступ доброты уже
закончился, поэтому я не собираюсь оповещать Пригожина о том, что его разведут на деньги.
Для этого есть Александр Дмитриевич Соколовский.
— А я здесь причем? — развожу руками.
— Я должен тебе кое-что рассказать. Мы можем уединиться?
Я смотрю на часы. До окончания рабочего дня сорок пять минут.
— Хорошо, пойдем в кабинет.
Мы с Пригожиным закрываемся в кабинете, который я делю с Катей Тимошенко. Здесь тесновато,
и я ловлю себя на мысли, что близость Вадима, как и аромат его туалетной воды, мне
неприятны.
Вадим усаживается в кресло для посетителей. В глаза мне не смотрит.
— Вчера вечером мы ужинали в ресторане втроем, — произносит натянуто.
Я киваю.
— Я помню. Я там была.
— Да, ты была со своим адвокатом. Потом я отвез Анаит к ее дому, и после этого она не
выходит на связь.
Я подаюсь вперед и хлопаю ладонями по столу.
— Может, она тебя бросила? А?
Вадим отчаянно качает головой.
— Нет, Оля! Она не могла. Она беременна.
Я театрально развожу руками.
— И что? Может, ребенок не твой. Ты в этом направлении не думал?
— Оля! — он возмущенно дергается. — Ребенок мой, я точно знаю. Анаит меня любит.
— А я чем могу тебе помочь, Пригожин? В полицию обратись. Напиши заявление.