Я с превеликим трудом умудрился сесть на перине, остановился, чтобы перевести дух. Слабость пронизывала всё моё тело, меня бросило в пот. Предложение Евдокии сходить на горшок стало казаться не таким уж постыдным, но я всё же собрался с силами и встал на ноги, держась за кровать. Другой рукой пришлось держаться за рану, которая снова начала болеть.

— Ты это… Меня проводи, — попросил я. — Заблужусь ещё тут у вас…

Евдокия только подивилась моему упрямству. Но просьбу выполнила, проводила под руку. Медленно, по стеночке. Подождала, пока я сделаю все дела, проводила обратно, помогла снова лечь на перину. Прогулка лишила меня абсолютно всех оставшихся сил, и я почти сразу же уснул.

Так и лечился. Спал, отдыхал, пил жидкий бульон, болтал с Евдокией. Она почти всё время проводила возле меня, и я даже пару раз застал её спящей, когда в очередной раз просыпался сам. Такая забота тронула меня до глубины души.

В один из дней меня посетил сам государь.

Я разговаривал с Евдокией о дальних островах, открытых португальцами и испанцами, рассказывал о жарких морях, густых джунглях и зверях, их населяющих, и даже не заметил, как дверь светлицы приоткрылась и на пороге показался сам Иоанн.

— Откуда ведаешь сие? — спросил он, заставив нас обоих вздрогнуть от неожиданности.

Евдокия вскочила на ноги, я заёрзал, будто нас поймали с поличным на каком-то преступлении.

— Лежи, — махнул он рукой. — Сказываешь так, будто сам там был.

— Купец один болтал… — неловко соврал я.

— Складно сочиняешь, — хмыкнул царь. — Зачем в драку полез?

— Уехать чтоб поскорее, — сказал я. — Воевода сыск хотел затеять.

— Воеводе за то уже высказано, — хмуро произнёс царь. — Ну и что, уехал?

— Нет, государь, — сказал я.

— Вот то-то же, — хмыкнул он. — Лучше Анастасии Романовне стало, за то благодарность тебе. От неё и от меня.

— А Сильвестр что? — спросил я.

— С ним разговор будет особый. Не здесь, в Москве, — жёстко произнёс царь, сверкнув очами. — Уезжаем мы. Евдокия, останешься с сотником покамест, за ним уход надобен. Царица повелела так.

— Слушаюсь, государь, — пискнула девушка.

— А ты, сотник, как поправишься, в Москву поезжай, — приказал царь. — Рядом видеть тебя хочу.

— Слушаюсь, государь, — сказал я. — А сотня моя как же? Я по разряду к ней приписан, с князем Курбским ливонца воевать отправлен. В Пскове сбор, к Рождеству…

— Будто на Руси другого сотника не найдётся, — хмыкнул Иоанн.

— Они все по-старому воевать будут. А моя сотня для того и собрана, чтобы по-новому воевать, — сказал я.

— Славой делиться не хочешь, — по-своему понял царь.