Ага, щас — всего час? А три прошло, не хочешь? Вот я чего есть захотел. Полдня убил на выемку оружия. Черт! Молоко надо разносить, хотя время есть ещё, надо пообедать остатками борща. Зелени бы.
На огороде понимаю, что моё мнение о полном безделье в две недели было сильно оптимистичным. Да, картошку окучивать ещё рано, а вот поливать бабушка просила помидоры да огурцы, и прополоть надо. Вздыхаю и решаю, вечером всё сделать разом.
Пообедав и спрятав ствол понадёжнее в старую сарайку около забора на огороде, где у меня хранился коньяк, иду разносить молоко. Бутылку коньяка, кстати, последнюю из найденных, ставлю дома в открытую. Бати нет, и она в безопасности. В его шкафу стоит початая бутылка водки, её мне тоже разрешено употребить. Я, типа, взрослый уже.
Все покупатели живут на горе, да это и понятно, в частном секторе посёлка у всех свои коровы. Первую банку я занес в детский садик, где толстая повариха, флегматично жуя морковку, приняла у меня подношение, величественно качнув головой. Ой, не факт, что она это молоко домой не заберёт! Да это бабкины дела, мне всё равно. Второй адрес рядом, двухэтажка брусовая, как та, что вчера сгореть пыталась. Звоню в дверь. Открывает девица лет двадцати пяти, в коротком халатике с выпирающими буферами, судя по кольцу, замужняя.
— Штыба молоко принёс! Мааааам! — орёт она, с насмешкой разглядывая торгаша.
— Там на блбмм… деньги, и перелей молоко, — кричит откуда-то мама.
— Заходи, что ли, доярка, — ржёт надо мной деваха, отходя с прохода.
Морщусь недовольно, так как чувствую себя некомфортно в роли коммивояжёра. Но возмущаться не буду, ради бабушки. Получаю деньги, завернутые в бумагу, и, не считая, кладу их в карман шорт. Джинсы малы мне стали, я и удлинял уже их, распустив снизу, где было подшито, а всё равно коротки. Вырос. Пока деваха уносила банку и переливала её куда-то там на кухне, заявился, не иначе как, её муж на обед. Страшный парень её лет, вот реально морда свирепая, страшней моей.
— Ты кто? — мрачно спросил он.
— Молочник, — сказала его жена, вынося пустую и помытую банку.
А вот за это спасибо! Умничка. Помыла сама.
— Веселый молочник, — кивнул головой я, и с грустной мордой, диссонирующей только что сделанному заявлению, потребовал: — С дороги уйди, у меня ещё два клиента молоко ждут!
Дверь за мной закрылась, и я, выходя из подъезда, слышал начало зарождающейся ссоры:
— Ты опять ходишь полуголая, на тебя все таращатся! — возмущался муж.
— Да он маленький… — кричала жена.
«Нормальный он у меня, выше средних размеров!» — повеселел я.