Воскресение, 28 июня 1914 года.
Сердце замерло, а потом ударило с такой силой, что стало трудно дышать. Я осекся задыхаясь. Ищущим взглядом пробежал по заголовкам, отпечатанным кричащим, жирным и траурным шрифтом:
ATTENTAT MONSTRUEUX À SARAJEVO! L’ARCHIDUC FRANÇOIS-FERDINAND ET SON ÉPOUX ASSASSINÉS! L’EUROPE SOUS LE CHOC!
«Чудовищное покушение в Сараево! Эрцгерцог Франц Фердинанд и его супруга убиты! Европа в шоке!»
Я снова прошептал дату, пытаясь ее осмыслить. Двадцать восьмое июня. Тысяча девятьсот четырнадцатый год.
Но это же… Будущее. Мое будущее. Из моего апреля 1912-го до этого дня — два года. Два долгих года. Ещё и убийство эрцгерцога…
Холодный пот выступил на спине. Я лихорадочно, почти не видя строк, скользил взглядом по колонкам текста, выхватывая отдельные слова и названия мест. Сараево. Босния. Гаврило Принцип. Сербские националисты. Угрозы Австро-Венгрии.
Но как?.. КАК⁈
Неужто я мистическим образом оказался в будущем, и это убийство — лишь далекий эпизод истории, который интересен только архивариусом? Или же и я, и этот треклятый поезд перенеслись куда-то ещё, будь то прошлое, будущее или вообще иной мир?
Я судорожно сжал газету, и она хрустнула в моих пальцах.
Логика. Тот последний бастион, за который цеплялось мое сознание, рухнул с оглушительным грохотом. Это был не просто перенос в пространстве. Это было что-то бесконечно более чудовищное.
Но пока я не найду живых людей, что смогут ответить на мои вопросы, предполагать можно всё что угодно.
Не для меня дни бытия
Текут алмазными струями!
Я плюнул на ржавчину под ногами. Нет. Эта участь не для меня. Я не стану ещё одним скелетом в этой проклятой степи.
Закончив обыск, я выпрямился, расправив плечи, и боль от раны пронзила меня почти нестерпимой болью, напомнив, что я жив.
— Цветок сорвут — не для меня! — прошипел я, глядя на безнадёжный горизонт.
Пуля, может и ждёт меня. Но это будет пуля, выпущенная в честном бою, а не тихий угар забвения в степной пыли.
Развернувшись, я твёрдой походкой, какой ходил когда-то по плацу, направился прочь от обломков на запад, туда, где утром видел зовущий отблеск. Я пойду на этот свет. И если это ловушка, что же, я уже и так в самой большой ловушке на свете. А коли так, то мне терять нечего.
Шаг за шагом, превозмогая ноющую боль в плече и гнетущую тоску неведения, я упрямо двигался на запад, туда, где видел спасительный отсвет. Солнце, беспощадное и равнодушное, медленно поднималась всё выше у меня за спиной, укорачивая тени от редких камней.
Мысли неотступно возвращались к увиденному. Картина того крушения не давала покоя, ворочалась в сознании, словно неудобный камешек в сапоге. Да, допустим, этот стальной левиафан, как и я, был исторгнут из нашего мира и швырнут в эту богом забытую степь. Сия фантасмагория хоть как-то укладывалась в голове, хоть и с чудовищным скрипом.