— Je renonce à mes anciens maîtres, à mes anciennes querelles…

(Я отрекаюсь от прежних властей, от прежних распрей…)

В горле встал ком. Россия… Брат… Я проглотил их, заставив себя произнести следующее:

— … et accepte que mon destin soit désormais lié à celui de cette forteresse et de ceux qui l’habitent.

(…и принимаю, что отныне моя судьба связана с судьбой этой крепости и тех, кто в ней обитает.)

— Que cette volonté soit mon armure, et ma fidélité — mon arme.

(Да будет эта воля моей бронёй, а моя верность — моим оружием.)

— Ainsi, je le jure.

(Таким образом, я клянусь.)

Когда последнее слово прозвучало, в кабинете воцарилась густая давящая тишина, нарушаемая лишь треском горящих в лампе углей. Полковник несколько секунд молча смотрел на меня. Его пронзительный взгляд будто проверял на прочность только что выкованную связь.

— Хорошо, — наконец произнёс он, и в этом слове была не удовлетворённость, а констатация свершившегося факта. — Присяга принята. Отныне вы солдат форта «Зигфрид». Ваше звание капитан сохраняется, но пока что номинально. Вам предстоит доказать свою состоятельность в новом подразделении на деле. — Он повернулся к двери. Его голос прозвучал громким, командным тоном:

— Unteroffizier!

Дверь открылась мгновенно, словно часовой не отходил от неё ни на шаг. Вошёл тот же конвоир, но теперь в его позе и выражении лица не было и намёка на прежнюю грубую безучастность. Теперь это была подчёркнутая чёткая выправка подчинённого.

— Вас отведут в распоряжение фельдфебеля Вебера. Он введет вас в курс дела.

И, перейдя на немецкий, приказал уже моему сопровождавшему:

— Bringen Sie den Hauptmann zu Feldwebel Weber.

— Jawohl, Herr Oberst! — чётко, как удар сапогами по плацу, отчеканил унтер-офицер и повернулся ко мне. — Folgen Sie mir, Herr Hauptmann.

Его тон изменился кардинально. В нём появилось нечто, отдалённо напоминающее уважение к чину. Или, по крайней мере, официальное признание моего нового статуса — статуса своего соратника.

Я бросил последний взгляд на полковника. Тот уже снова склонился над картой. Его внимание было полностью поглощено стратегией вечной войны, в которую он только что вписал и мою жизнь.

Я вышел из кабинета, и дверь закрылась за мной уже с иным звуком. Не захлопнулась как дверь темницы, а затворилась ровно — как дверь в новую, пугающую и неведомую жизнь. Унтер-офицер, теперь уже мой проводник, ждал меня в коридоре, приняв строевую стойку.

— Hier entlang, Herr Hauptmann. — Он коротко указал рукой вглубь коридора, в сторону, откуда доносились приглушённые звуки жизни гарнизона.