И я пошёл. По коридору, где тусклые лампы всё так же бросали на стены прыгающие тени. Мимо таких же запертых дверей, в кабинет, где решались судьбы этого обломка мира.

Ничего не изменилось. И всё изменилось. Внутри назрел выбор. И он был предрешён, как предрешено падение камня, брошенного в пропасть. Оставалось лишь озвучить его.

Конвоир остановился у знакомой дубовой двери, стукнул костяшками и, не дожидаясь ответа, толкнул её. Жестом показал мне войти, а сам остался в коридоре, прислонившись к стене, будто каменный идол. На этот раз в пути не было ни толчков, ни грубостей — лишь молчаливое исполнение приказа. И привычная очередность изменения манеры их исполнения…

Я переступил порог. Полковник фон Штауффенберг сидел за своим столом в той же позе, что и накануне. На нём был уже не китель, а тёмно-зелёный полевой мундир, на плечах погоны с зигзагами звания. Перед ним лежала карта, испещрённая непонятными значками.

Он поднял на меня взгляд. В его глазах не было ни вопроса, ни нетерпения. Была лишь привычная ко всему готовность.

— Ну что, капитан? Вы определились?

Я выпрямил спину, по старой, почти забытой привычке стараясь придать своему измождённому телу подобие военной выправки.

— Определился, господин полковник.

В кабинете повисла пауза. Густая и звенящая.

— Вы правы, одному не выжить, — мои слова прозвучали чётко, отчеканивая каждый слог. — Прежде чем дать окончательный ответ, у меня есть пара вопросов.

Брови полковника чуть приподнялись. Но в его взгляде я не увидел раздражения, лишь деловую готовность к диалогу.

— Каких же?

— Первый, языковой барьер. Я не владею немецким. А ваши люди, по крайней мере, те, что пленили меня, не знают ни французского, ни русского. Как я смогу понимать приказы и действовать в строю?

— Разумный вопрос, — кивнул фон Штауффенберг. — Это учтено. Под моим началом есть… специализированное подразделение. Сборная рота, если хотите. Там служат выходцы из двуединой монархии: австрийцы, венгры, богемцы. Среди них есть и те, чьи языки отдалённо похожи на русский. Чехи, словаки. С ними вы сможете объясняться, а заодно и подтянете немецкий. Армейская среда — лучший учитель. Второй вопрос?

Я сделал небольшой вдох, сознавая, что следующий момент покажет, имею ли я дело с человеком чести или просто с расчетливым тюремщиком.

— Вещи, что были при мне. Моё оружие, личные предметы. Их вернут?

Полковник внимательно посмотрел на меня. Его взгляд стал пристальным, оценивающим.

— Наган и японский клинок малопригодны в современных стычках, — произнёс он, и в его голосе вновь зазвучали нотки холодного прагматизма. — Но как память о прошлой жизни… Да, они будут возвращены. После присяги. В том числе это касается и кольта. Что же до рационов и аптечки, это будет считаться казённым имуществом. Вы получите стандартное довольствие. Ваши вещи из баула — одежда, награды, разумеется, ваши. Мы не мародёры, капитан. Мы — армия.