— Ah notre ours russe! (Ах наш русский медведь!) — воскликнул он. — И что это? Уже заговорил на языке местной цивилизации? Или фельдфебель Вебер уже успел поставить тебе голос, как рекруту? Говорит «гутен морген», а в глазах — «помогите».

Он от души рассмеялся над своим собственным замечанием. Я не сдержал еще одной лёгкой улыбки и медленно поведал о цели своего появления, подбирая недавно услышанные немецкие слова. После ледяного взгляда Вебера эта болтовня казалась почти домашней.

— О-ля-ля! Уже прогресс! В прошлый раз ты был просто вежливым медведем, а теперь уже и немецкие слова знаешь. Как я понял, фельдфебель остался недоволен твоим видом? — Не дожидаясь ответа, он поднялся и полез на полки. — Так и знал. Он, знаешь ли как утюг. Гладит, пока все складки не выправит. Держи.

Шарль протянул мне аккуратно свёрнутый китель и галифе — как две капли воды похожие на те, которые я получил в первый визит.

— Вот второй комплект, — протарахтел интендант, снова усаживаясь за стол. — Только смотри, этот не запачкай в крови и пыли. У меня, знаешь ли, не бездонный запас. Хотя кому-то может показаться иначе. Вспомни, как я тебе тогда сказал: «Теперь ты свой». Так вот, «свои» должны выглядеть подобающе, особенно когда на них смотрит зоркий глаз командования.

— Спасибо, господин Леблан, — вновь ответил я, подобрав нужные слова.

— Bitte, bitte, — отмахнулся он и снова уставился на свои бумаги, погружаясь в мир цифр и отчётности. — И передай тому польскому… то есть Яну, чтобы заходил. Для него я кое-что припас.

Сжав в руках свежую, пахнущую сукном ткань, я вышел из склада. Задача была выполнена.

Вернувшись в казарму, я тут же передал Яну, который явно меня поджидал, слова Шарля. Рыжий оживился, многозначительно подмигнув: «Ах, старый плут! Ну, это мы проверим». Затем я переоделся. Чистая форма на удивление быстро заставила почувствовать себя частью этого места — солдатом, а не потерявшимся путешественником.

Это ощущение новизны и порядка было недолгим. Едва я застегнул последнюю пуговицу кителя, как Ян, уже вернувшийся и чем-то явно довольный, бросил мне на ходу:

— Кстати, после завтрака выходим в патруль. Мы с тобой и ещё двое. За ворота, в дальний дозор. Готовься.

Он произнёс это буднично, как о чём-то само собой разумеющемся. Но в воздухе между нами повисло невысказанное. «За ворота». После вчерашней ночи эти слова звучали уже не как простая прогулка. По-настоящему первый выход в Степь. Туда, где нет мощных стен «Зигфрида», нет рёва грузовиков и всей третьей роты, прикрывающей спину. Только ты, трое товарищей и бескрайняя безразличная пустота, в которой может притаиться все что угодно.