Но я не стрелял. Я видел в этом парне не врага, а всего лишь напуганного, искалеченного человека, который, как и я, когда-то, внезапно оказался вырван из своего мира и был брошен в чистилище.

— Не… — начал я по-русски, медленно поднимая свободную руку ладонью вперёд в универсальном жесте мира. — Мы… помогаем…

Он не понимал ни слова. Его палец судорожно дёрнулся на спусковом крючке.

Грохот выстрела, короткий и резкий, как удар хлыста, рассек воздух.

И в тот же миг со мной случилось нечто. Мою грудь и всё тело пронзила ледяная волна — не боль, а странное пронизывающее оцепенение, будто меня на мгновение окунули в ледяную воду, состоящую из иголок. Рука, которую я поднял, на глазах стала полупрозрачной, замерцала, как в измученном жаждой сознании мерцает в зной мираж. Я почувствовал, что сквозь меня: плоть, кости и внутренности прошло что-то твёрдое, быстрое и не оставило ничего, кроме этого призрачного холода. Ни крови, ни дыры, ни боли. Лишь леденящее ощущение, что пуля прошла насквозь, не задев меня физически. Словно я на миг стал призраком, прямо как та белая рысь, которая едва не прервала мою вторую жизнь…

Я стоял, не двигаясь, всё ещё глядя в глаза юноше, в которых дикий ужас теперь смешивался с полным абсолютным недоумением. Он видел, что выстрелил в меня в упор и не промахнулся. Но ничего не произошло. Мотнув головой, я до крови прикусил губу, сбрасывая наваждение от происходящего, и волна оцепенения исчезла, приводя меня в чувство и возвращая в реальность.

Время, до этого тянувшееся как смола, вдруг рвануло с бешеной скоростью. Инстинкт, выдрессированный японскими пулями под Мукденом и вновь понадобившийся уже здесь, сработал быстрее мысли. Моё тело будто само совершило резкий короткий бросок приклада к плечу и шаг в сторону, чтобы уйти с линии поражения. Мускулы рук, уже обученные новому оружию, сами вскинули и направили ствол. Я почти не видел мушку, лишь смутный силуэт его головы на фоне искорёженного металла. Палец плавно спустил спусковой крючок, пытаясь опередить этого безумного стрелка, вновь начавшего поднимать револьвер.

Грохот выстрела оглушительно прокатился в тишине, как удар кузнечного молота после щелчка бича, опередив тонкий щелчок его револьвера. Его пуля ударила в место, где меня уже не было.

Тяжёлая винтовочная пуля ударила водителя в переносицу. Не было ни секунды на осознание, ни последнего взгляда. Его голова дёрнулась назад с чудовищной скоростью, словно марионетка, которую дёрнули за нитку. Кость провалилась внутрь, смятая страшной силой. На месте его носа образовалась кровавая воронка, уходящая вглубь черепа. Белое, алое и тёмное смешались в один миг.