Уже видимая у Яна «Camel» — странные, по всей видимости, японские, с иероглифами. И ещё одни, с неприятными, почти отталкивающими картинками.

Я невольно задержал взгляд на последней пачке, синей, с золотой надписью. Если бы не изображение вскрытой раны, я, возможно, выбрал бы именно её.

— Спроси, — тихо сказал я Яну. — Сколько стоят.

Ян облокотился на прилавок и заговорил с лавочником быстро и деловито. Из всего разговора я разобрал лишь пару предлогов, да и в тех не был уверен.

— Дорого, — сообщил Ян, обернувшись. — Но не запредельно. За «верблюда» — две монеты. За китайские или с уродскими картинками — одна. «Camel» тут, кстати, самые приличные.

Я усмехнулся: при наличии выбора лучше курить хороший табак, чем давиться горьким дымом.

— В моё время табак стоил дёшево, — сказал я, доставая мешочек с жалованием. — Но здесь, похоже, плантаций нет, так что выбирать не приходится.

Я взял три пачки с верблюдом и, немного подумав, добавил ещё одну попроще, с открытой язвой на упаковке.

Лавочник молча сгрёб плату и также молча выложил товар. В ответ с моей стороны прозвучало короткое:

— Danke.

Пока я убирал сигареты в карман, ещё раз оглядел лавку. На мгновение показалось, что я стою не в форте посреди проклятой Степи, а где-нибудь в портовом городе перед долгим плаванием — когда впереди неизвестность, а за спиной уже ничего не держит.

— Знаешь, — сказал я, когда мы вышли в прохладный вечерний воздух форта, — раньше такие лавки были воротами в мир. В них пахло дальними странами и путешествиями.

— Путешествий тут на всю жизнь хватит. А иногда и на меньше, — он хмыкнул. — Пошли жрать.

В столовой было шумно и тесно, как всегда. Ложки стучали о жестяные миски, кто-то ругался, кто-то смеялся слишком громко. Запах варёной крупы, жира и дешёвого кофе висел плотным, тяжёлым облаком.

Мы с Яном устроились в дальнем углу, спиной к стене. Я ел машинально, почти не чувствуя вкуса. Только когда миска опустела наполовину, я всё же заговорил:

— Меня завтра отправляют с караваном — на юго-восток.

Ян не отреагировал сразу. Он дожевал, аккуратно отложил ложку на край миски и только потом поднял на меня взгляд.

— К кому? — спросил он без особого интереса.

— К римлянам.

Он хмыкнул.

— Латинянам, значит.

— Выходцы из Рима, — уточнил я. — Империя. Поздняя республика, по словам полковника. Нужен переводчик.

Ян замер на долю секунды, затем криво усмехнулся.

— Ну, поздравляю, Петь. Только есть одна маленькая проблема.

— Какая?

— Ты по-немецки толком не говоришь, — он постучал пальцем по столу. — А охрана у каравана — не римляне. И приказы они будут отдавать не на латыни и не по-русски.