Он тоже не смотрит на нее. Просто смотрит прямо перед собой на стену, без эмоций, потому что он хороший солдат. Интересно, думает ли он о том же. Это не первый раз, когда я играю в эту игру, наверное, он уже привык. Но Коре нравилось, когда он смотрел, даже если она притворялась, что это не так. Коре нравилось, когда он делал с ней и другие вещи, и ему тоже. Даже если он прямо об этом не говорил.

Я пожимаю плечами.

— Он останется, — говорю я. Она зашла слишком далеко, но дверь все еще открыта, однако она не понимает, что та вот-вот закроется. Возможность положить конец моей маленькой игре почти исчезла. — Выпей еще, — предлагаю я. Я возвращаюсь на кухню и снова наполняю ее бокал вином, наливая медленно. Кажется, Джессика благодарна за эту отсрочку и подносит бокал к губам. Я смотрю, как она пьет эту "жидкую смелость", и в моей груди нарастает чувство удовлетворения.

Это будет здорово.

Когда бокал пустеет и она больше не может тянуть время, она поднимает на меня свои полные слез глаза. Я не отвожу взгляд, она знает, что я серьезен — конечно, это игра, и притом простая, но я не шучу. Она поднимает дрожащие руки и сталкивает пальто с плеч. Оно скользит по ее рукам, и она позволяет ему упасть на пол с глухим стуком.

— Продолжай, — говорю я.

Под ним на ней мягкое кашемировое платье с запахом, завязанное на бедре. Ткань плотная и богатая, она драпируется так, что почти скрывает то, насколько она пугающе худая. Судя по всему, она нормально не ела, кажется, это вышло за рамки естественной склонности светской львицы к «диетам» и переросло во что-то большее. Я привык к тому, как женщины из общества следят за фигурой. Фигура Селены всегда в приоритете у нее. Моя мать и бабушка были не исключением, однако такой худой я Джессику еще не видел. Интересно, замечает ли она, какой хрупкой стала. Интересно, волнует ли ее это.

Она развязывает платье, и оно распахивается, открывая ее гладкий живот и тонкий кружевной бюстгальтер. Я вижу ее розовые соски сквозь ткань, даже с того места, где стою. Я сопротивляюсь желанию взглянуть на камеру в углу комнаты. Я знаю, что Адриенна наблюдает за всем этим, я знаю, что это ее убивает. Я также знаю, что она ничего не может сделать, чтобы остановить это. Джессика медленно снимает платье, складывает его в руках и кладет на стол рядом с собой. Затем она отступает на шаг и поднимает голову, чтобы посмотреть на меня, словно ожидая дальнейших указаний. От ее покорности по моему телу пробегает холодок, кажется, это дается ей так естественно.