— Что вы нашли? — ее голос звучит так разбито, если бы у меня было сердце, мне могло бы стать ее жаль за то, что я собираюсь сделать. Но мне не жаль, это наказание для Адриенны, а Джессика — просто жертва войны, бедная простолюдинка, оказавшаяся на линии огня. Но я не могу ее пощадить, выиграть эту войну слишком важно. — Скажи мне, пожалуйста.

— Сколько еще ты готова за это отдать? — спрашиваю я из искреннего любопытства. Раньше, когда я не знал Адриенну так хорошо, как сейчас, я бы поклялся, что эти две женщины почти не заботятся друг о друге. То, как Адриенна сбегала в каждый уголок мира, заставляло меня думать, что у нее нет тесных связей ни с кем. Но теперь я знаю, что это то, что Адриенна делает, когда предоставлена сама себе: она бежит, она прячется. Наверное, Джессике было больно знать, что Адриенна предпочла бы быть где угодно, лишь бы не в Нью-Йорке. Я вижу теперь, что любовь между ними сложна, но гораздо сильнее, чем я, вероятно, могу понять. Единственное, что я понимаю, это то, что это достаточно сильная связь, которой я могу манипулировать. И я это делаю.

— Сколько ты хочешь? — спрашивает она. — Я могу перевести средства, я могу отдать тебе все, что у меня есть.

Я точно знаю, сколько у нее ликвидных активов. Я мог бы попросить всё это и смотреть, как она изо всех сил пытается выбрать между тем, что осталось от денег Хамины, и тем, что осталось от его дочери. Однако у меня есть идея получше.

— Сними одежду, — повторяю я.

В комнате воцаряется мертвая тишина, пока мои слова повисают в воздухе. Затем она резко выдыхает и прижимает кончик языка к уголку рта, словно пытаясь решить, что делать. На долю секунды мне становится интересно, пошлет ли она меня нахуй. Я бы и пальцем не пошевелил, чтобы остановить ее, если бы она так решила. Она может уйти в любой момент: купчая на особняк Хамина уже моя, и одного присутствия Джессики здесь достаточно, чтобы наказать Адриенну. Остальное — просто излишество, медленное проворачивание ножа, уже вонзенного в сердце Адриенны.

— Что будет потом? — спрашивает она. — Если я... сделаю, как ты говоришь?

— Мы здесь взрослые люди, Джессика, — говорю я, приподнимая бровь. — Ты и так знаешь, что будет.

Она делает медленный, прерывистый вдох, и я понимаю, что она это сделает. Наверное, я понимаю это раньше нее. Она опускает глаза в пол, и я чувствую запах ее поражения. Он сладкий. Не такой сладкий и вызывающий зависимость, как у Адриенны, но достаточно сладкий.

— А как же он? — спрашивает она, переводя взгляд в сторону Брайана, но не глядя на него.