— Сними лифчик и трусики, — говорю я. Я вижу, как напрягаются ее мышцы с ног до головы, как будто она думает, что я наброшусь на нее. Сохраняя свой тон как можно более скучающим, я выдвигаю свое следующее унизительное требование: — Но сапоги оставь.

Она слегка кивает и повинуется, на этот раз двигаясь быстрее, как будто хочет побыстрее покончить с этим. Она стягивает трусики с бедер и сбрасывает их ногой. Затем заводит руки за спину, расстегивает бюстгальтер и позволяет ему соскользнуть по рукам. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться. Сиськи у нее ничего, лучше, чем я ожидал. Она их сделала, но работа выглядит очень естественно. Грудь меньше, чем у Адриенны, очень аккуратная. Подумываю спросить у неё имя хирурга. Уверен, моей жене эта информация бы пригодилась. Впрочем, смешок застревает у меня в горле, когда мой взгляд скользит ниже. Там абсолютно всё выбрито, ни единого волоска. Она выглядит такой гладкой. Очень гладкой. И сейчас она кажется мне красивее, чем когда-либо прежде. Вся эта бледная кожа, веснушки и венки. Я могу разглядеть все её кости под кожей. Я почти слышу, как сердце качает кровь в её груди. Желание так сильно.

Мне хочется её сломать.

Но я не могу. Мы не об этом договаривались. Это наказание для Адриенны, не для Джессики. Женщина передо мной и так уже достаточно наказана. Заходить дальше задуманного было бы просто жестоко. Я могу быть жестоким, даже злым, но для подобных действий есть свои время и место. Джессика не представляет для меня никакого интереса, кроме её полезности. Чтобы её сломать, в неё пришлось бы вложиться, а я знаю свои границы.

Я слегка пожимаю плечами, отпуская этот соблазн.

— Ложись, — приказываю я, указывая на диван в другом конце комнаты. — На живот.

Её челюсть двигается, как будто она хочет что-то сказать, и я вскидываю бровь, гадая, не собирается ли она возразить. Интересно, как далеко я смогу зайти, прежде чем она даст отпор. Но она не произносит ни слова. Она перебрасывает волосы за плечо, поворачивается и шагает к дивану. Я смотрю, как она ложится, наблюдаю за движениями её тела. Диван достаточно большой, чтобы она могла вытянуться во весь рост, но она этого не делает. Она складывает руки и прижимает их к себе, словно пытаясь от меня спрятаться, но её покорность вызывает лишь желание потребовать большего. Надавить ещё сильнее.

Я иду к ней, но она отказывается на меня смотреть. Приседаю перед ней и не могу удержаться, чтобы не провести ладонью по изгибу её спины и ягодицам. Её кожа мягкая, но под ней нет ни грамма жира. Я чувствую выступы её позвоночника и вижу рельеф мышц. От моего прикосновения она покрывается мурашками. Мой взгляд снова метнулся к камере. Как бы мне хотелось сейчас видеть Адриенну. Видеть её реакцию, когда я трогаю Джессику. Я скоро её увижу, но мне не терпится.