Мужчина проводит рукой вверх по ее телу и сжимает ее грудь. Почти кажется, будто он знает, что я смотрю, потому что все его движения четкие и видимые, как если бы он позировал для камеры. Я ненавижу его, хоть и не знаю. Не так сильно, как Дориана, но почти так же. Он соучастник. Он пешка. Он такая же часть этой игры, как и все мы. Когда он наклоняет голову, чтобы всосать ее сосок в рот, я ненавижу его еще больше.

Я давно не чувствовала такой отчаянной злости. Если бы я могла, я бы голыми руками уничтожила все в этой комнате. Но больше всего я хочу уничтожить его. Хочу сделать так, чтобы он больше никогда не пытался причинить мне боль через Джессику. Он мог бы причинять мне боль каждый день. Он мог бы силой брать меня, избивать, обжигать и ломать меня до конца моей жизни, и мне было бы все равно. Я это заслужила. А Джессика — нет. Она не идеальна, но она чиста. Бесхитростна. Любящая. Наверное, она плакала по мне каждый день с тех пор, как я исчезла. Вероятно, она была единственным человеком на моих похоронах, не считая какого-нибудь проповедника, которого она наняла, чтобы он произнес обо мне добрые слова.

Теперь моя очередь плакать по ней.

Зрение затуманивается от наворачивающихся слез. Я ничего не могу поделать, чтобы они не текли по моим щекам. Я давно не плакала и ненавижу себя за то, что такая слабая. Ненавижу себя за свою беспомощность. Впрочем, это он сделал меня такой. Я не знаю, как причинить ему боль. Все, чего я хочу в жизни, — это причинить ему боль. Но он знает, как причинить боль мне. Он знает, как ранить меня так глубоко, что я могу никогда не оправиться.

Джессика вскидывает голову, отворачиваясь от меня, когда мужчина водит губами по ее телу. Он сосет и кусает ее соски, проводит руками по ее бедрам. Джессика упирается руками ему в плечи, и я вижу, что ей страшно. Раскаленный докрасна срез боли пронзает меня, и я, уткнувшись лицом в одеяло, кричу. Это так больно, хуже всего, что когда-либо делал Дориан. Как бы мне хотелось быть холодной и безэмоциональной, как он. Иногда я могу такой быть. Иногда кажется, что из меня выжали все до последней капли эмоций. Но не сегодня. Джессика так близко, но я не могу к ней прикоснуться. Не могу сказать ей, что жива. Не могу ее предупредить. Я не могу сбежать, и она тоже. Он сделал так, что нам остается только страдать.

И мы страдаем.

Дориан

Джессика громкая. Громче, чем я ожидал.

Она выгибает спину и стонет, пока Брайан трахает ее. Она кусает щеки изнутри, пытаясь вести себя тихо, но это не помогает. Она впивается руками ему в грудь, сжимая пальцы в кулаки, но не сопротивляется. Она крепко зажмуривается, но иногда ее глаза широко распахиваются, особенно когда Брайан вбивается в нее жестко и быстро. Она ахает и вскрикивает, подставляя горло, как хорошая сабмиссивная сучка. За этим поистине прекрасно наблюдать. Отличное шоу.