— Никакой Адриенны больше нет, — говорю я, сохраняя тихий, но твердый голос.

— Её часть. — Джессика поднимает руку и снимает солнечные очки. Глаза у неё налиты кровью и безумны, и я мгновенно понимаю: договориться с ней или очаровать её не выйдет. Возможно, я совершил ошибку, показав ей кость голени. Надо было просто показать расплавленную камеру. Этот осколок кости — бесценное сокровище. Естественно, Джессика тоже его захотела. — Она принадлежит мне, и я хочу её вернуть.

— Адриенна мертва, — твердо произношу я. Я чувствую на себе взгляд Селены.

— Она бы хотела, чтобы то, что осталось, досталось мне, — говорит Джессика, повышая голос. Достаточно громко, чтобы окружающие могли услышать, о чем она говорит. — Она бы не хотела быть одна. Она бы хотела быть со мной.

— А с чего бы ей хотеть быть с тобой? — спрашиваю я, хоть и понимаю, что это жестоко. — Она не хотела быть с тобой при жизни.

— Отдай её мне! — кричит она. — Ты мне хотя бы это должен. Ты мне должен! — Брайан внезапно оказывается рядом с ней, и я киваю ему. Он обхватывает её за талию, и она отталкивает его. — Не трогай меня!

— Миссис Стоктон-Хамина, рад снова вас видеть, — невыразительно произносит он так тихо, что я едва его слышу. Он сохраняет лицо пустым, ничего не выражающим. Он непревзойденный профессионал, и мне в миллионный раз приходит в голову, как же мне повезло, что он работает на меня. Делаю мысленную пометку выделить ему еще больше опционов на акции, как только вернусь в офис.

Джессика копается в сумочке и что-то достает. Сначала я не вижу, что это, но затем она отталкивает Брайана и поворачивается к толпе. Она поднимает вверх лист плотной бумаги, и я понимаю, что это фотография Адриенны.

— Это моя дочь! — выкрикивает она, и почти все взгляды в зале обращаются к ней. — Мою дочь убили, и всем плевать. Вас всех заботят только ваши дурацкие вечеринки, ваша дурацкая политика и ваши дурацкие деньги!

По толпе прокатывается волна шепота, и я стискиваю челюсти. Завтра это наверняка попадет на шестую полосу светских новостей, если только я немедленно не позвоню своему пиарщику. Меньше всего мне нужно, чтобы на смерть Адриенны пролилось больше света. Адриенна должна оставаться забытой. Она должна оставаться мертвой.

— Господи Иисусе, — произносит Селена, пока Брайан шепчет что-то Джессике на ухо и уводит её. — Она совсем спятила.

— Она не спятила, — отвечаю я, пока Джессика кричит и проклинает Брайана за то, что тот к ней прикасается. Он игнорирует её протесты. Тащит её сквозь толпу, а люди расступаются и отходят в стороны, словно не хотят к ней прикасаться или находиться рядом. Будто её эмоции заразны. Этим людям не по нутру излишние эмоции. Им не нравится, когда всё становится слишком грязно. Мне, честно говоря, тоже. Её маленькая сцена немного подпортила вечеринку, но позже они все будут над этим смеяться.