Я достаю телефон и отправляю короткое сообщение Брайану. Я велю ему проводить её до дома и не оставлять сегодня одну. Она нестабильна, и я знаю, что отчасти в этом моя вина. Я чувствую за неё ответственность, хотя она для меня никто.

Рядом со мной Селена наклоняется и поднимает что-то с пола. Я поворачиваюсь к ней как раз вовремя, чтобы увидеть, как она смотрит на фотографию Адриенны, которую выронила Джессика. Это фотография Адриенны с гала-вечера Хамина в Метрополитен-музее. В одну из последних ночей её жизни, по крайней мере, так считает весь мир. Она не смотрит в камеру фотографа — на самом деле, она выглядит так, словно пытается сбежать от пристального внимания объектива. Её рука прижата к груди, словно она пытается защититься от чужих взглядов. Волосы тёмным ореолом обрамляют её лицо, губы приоткрыты, словно слово вертится на кончике языка.

Интересно, фотография была сделана до того, как я её трахнул, или после. Моя прекрасная Адриенна. В море павлинов она была колибри, упархивающей при первых признаках неприятностей. Больше она никуда не убежит. Не спрячется. Она заперта в моей клетке, и именно там она и останется.

Селена смотрит на меня, но я не могу оторвать взгляд от фотографии. Я хочу забрать её, но не хочу выхватывать её у Селены. Я не хочу, чтобы она знала, насколько сильно мне её хочется. Поэтому я отворачиваюсь и тянусь к ближайшему гостю. Я приветствую их и делаю вид, что всё в порядке. Делаю вид, что Джессика только что не устроила сцену, а Адриенны не существует.

Вечеринка возвращается в нормальное русло, медленно, но верно. Я знаю, что выходка Джессики станет горячей темой в ближайшие дни, но не думаю, что будут обсуждать Адриенну. Что касается всех присутствующих, бедная мёртвая девочка — не тема для светской беседы. Джессика Стоктон-Хамина, однако, вполне жива. Она — честная добыча.

Я запираю всё это внутри и забываю о случившемся на остаток ночи. Селена, кажется, делает то же самое: держится рядом со мной, смеется, когда смеюсь я, и вторит моим любезным речам, обращенным к гостям. Она так легко играет роль идеальной жены. Она сногсшибательна, она не болтает лишнего и вписывается в общество идеально, потому что именно так её и воспитали.

Раньше я ценил в ней эти качества; сейчас всё, что я чувствую — это нетерпение. Я с нетерпением жду той жизни, которая у меня будет, когда я заполучу Адриенну в своё полное безраздельное пользование. С нетерпением жду времени, когда смогу проводить с ней столько ночей, сколько захочу, и никто не будет задавать мне вопросов. Жду не дождусь, когда моя жизнь станет такой, какой она должна была быть всегда. Моя идеальная жена с этим не сравнится.