Только когда мы оказываемся в машине по пути домой, Селена выпускает коготки.

— Что ты должен Джессике Стоктон-Хамине? — спрашивает она обманчиво пресыщенным голосом.

— Мм? — бормочу я, прокручивая электронную почту в телефоне, словно мои мысли не витают где-то далеко.

— Она сказала, что ты ей что-то должен, — бормочет Селена, проводя пальцами по теннисному браслету с бриллиантами на запястье.

— Понятия не имею. Ты же её видела. Она была сама не своя, — отвечаю я, лениво закидывая ногу на ногу.

Селена некоторое время играет со своим браслетом, гул дороги под нами — единственный звук в салоне.

— Что ты пообещал Джессике? — спрашивает она. — Что ты ей пообещал такого, что так её разозлило?

— Тебе действительно так хочется это знать? — невыразительно произношу я. — Это не очень приятная история.

— Да, — говорит она. — Рассказывай.

— Я пообещал помочь в поисках останков Адриенны, — отвечаю я, решив скормить ей крупицу правды. Если я выдам ей крохи, она будет более удовлетворена. Я презираю играть с ней в эти дурацкие маленькие игры, но пока у меня нет выбора. — Я отправил в Турцию команду, и они осмотрели место взрыва. Они нашли её камеру и... кое-что ещё.

— Кое-что ещё? Например?

— Кости. Кровь. Внутренности. — Я поворачиваюсь к ней как раз вовремя, чтобы увидеть, как по её лицу проскальзывает отвращение.

Селена не хочет думать о миленьких девочках, которых разрывает на куски. Она не хочет знать обо всем остальном, что мои люди нашли на месте взрыва. Детская одежда, покрытая пеплом и кровью. Разбитые кофейные чашки и наполовину обгоревшие книги вперемешку с ошметками кишок и мозгов.

— Что ты попросил взамен? — спрашивает Селена, потому что знает меня слишком хорошо. Она знает, что я никогда бы не совершил такой поступок по доброте душевной.

— Я захотел посмотреть, как Брайан её трахнет, — отвечаю я, снова выдавая ровно столько правды, чтобы она не смогла раскусить меня. У Селены отваливается челюсть, и я понимаю: я сказал ей нечто настолько мерзкое, что она просто обязана в это поверить. — Это была больная игра, — говорю я, признавая правду. Я получил от этого то, что хотел, так что мне не на что жаловаться, но я знаю, что это было ненормально. Всё, что я сделал с момента этого несчастного случая с Адриенной, балансировало на темной стороне порока. На данном этапе не осталось черты, которую я бы не перешагнул.

— Джессика на это согласилась?

— Ей были не совсем ясны условия нашего соглашения.

— Ты просто невероятен. — Моя жена качает головой и фыркает, усмехаясь. — Никогда не пойму твоей одержимости этой семейкой.