Теперь я знаю, что должен сделать.

«Костюм в химчистке» , — гласит сообщение от Брайана.

Это наш код. Он означает, что поместье Хамина очищено от всех следов пребывания Адриенны и Ирины. Тело Ирины устранено. Не осталось ничего компрометирующего. Как будто событий последних нескольких дней никогда и не было.

За исключением того, что Адриенна всё еще больна.

Когда врач возвращается к Адриенне, я спускаюсь на лифте в вестибюль и курю за углом здания, дрожа на утреннем воздухе, пока никотин поступает в кровь. Солнце еще не взошло, и я почти не спал, но разум внезапно проясняется, я наконец-то чувствую, что могу думать. Наконец-то чувствую, что могу дышать.

Я пишу ему в сообщении название больницы.

Ждать приходится недолго. Его черная машина подъезжает к кольцевой развязке перед больницей меньше чем через двадцать минут. На нем новый костюм, но это единственное изменение со вчерашнего дня. Я прикуриваю еще одну сигарету, пока он обходит здание, чтобы встретиться со мной. Мы не церемонимся со словами, мы никогда этого не делали. Мне не нужно говорить «спасибо». Это само собой разумеется.

— Мне нужно, чтобы ты поехал в город, — говорю я, выпуская дым между нами. Он смотрит на меня, ожидая дальнейших указаний. Может быть, он знает, к чему всё идет, но не подает виду. Он держит руки по швам, поза напряженная. — Я хочу, чтобы ты привез сюда Джессику, — продолжаю я, наблюдая за языком его тела.

При упоминании её имени я вижу, как напрягаются сухожилия на его шее. Но он ничего не говорит. Ему и не нужно. Он кивает и поворачивается, чтобы уйти.

— Ты его уже нашел? — кричу я ему вслед.

Пропавший человек не вылетел у меня из головы. Хотя это и не полностью его ответственность, он всё равно поплатится за свою неверность и за то, что случилось с Ириной. Но главным образом он поплатится за Адриенну, потому что кто-то должен.

— Найду, — отвечает он. И я ему верю.

Проходит несколько часов, в течение которых я могу наслаждаться присутствием Адриенны наедине с собой в последний раз. Я впитываю их, впитываю последние минуты, когда она еще будет моей тайной. Я знаю, что это необходимо сделать, но мне всё равно тяжело. Я не люблю делиться своими вещами. Однако я смирился с тем, что это единственный путь — что я должен разделить её с кем-то, чтобы удержать. Она даже не представляет, какой подарок я собираюсь ей преподнести. Этот подарок действительно кое-что значит, больше, чем вся одежда, драгоценности и что-либо еще, что я мог бы ей дать. Это то, чего она действительно хочет. То, что снова сделает её целостной. И поэтому я даю ей это.